Что же будет, если Аббэ умрёт? Неужели тогда нестерпимая боль останется в её сердце навеки? И как она сможет это вынести? Иногда Мадикен вспоминает, что однажды Аббэ сказал: «Только бы успеть всё изведать!» А сейчас он лежит в постели и, может быть, не успеет даже слетать на Северный полюс, может, он вообще ничего не успеет, Ничего! И транссибирской железной дороге придётся искать себе другого машиниста, и бриг «Минерва» никогда не проплывёт во время грозных штормов вокруг света, по всем морям и океанам.
Мадикен плачет в подушку.
Дни идут, и Мадикен знает, что кризис приближается.
— А он скоро приползёт к Аббэ, этот старый крысис? — спрашивает Лизабет.
Ей очень скучно, потому что Мадикен теперь постоянно тоскует и совсем перестала играть с ней.
— Да, скоро, — отвечает Мадикен.
На девятый день утром она получает письмо.
Куда:Сюда, в Юнибаккен.
Кому: Гордой Деве Маргарете Энгстрём, —
читает Мадикен на конверте. Письмо от дядюшки Нильссона. У него такой красивый почерк! А написано в письме вот что:"
"Я безбожник, Мадикен, и всегда был безбожником.
У меня нет бога, и мне некому молиться. Но, может быть, у тебя он есть. Помолись тогда за Аббэ. Моя Перепутлялка целыми днями молит его о нашем сыне, но у неё всё получается так бестолково. И потом, я думаю, он, наверное, скорей услышит такое невинное дитя, как ты. К тому же тебе не надо тратить на это слишком много времени. Спроси его только, что, он думает, будет с Эмилем Нильссоном из Люгнета, если Аббэ уйдёт от него.
Каким станет дом без Аббэ? Спроси его об этом! И поспеши.
Заранее благодарный тебе
Э. П. Нильссон.Р. S. Если Аббэ умрёт, я повешусь. Но об этом, может быть, не стоит говорить богу, а впрочем, ладно, скажи и об этом тоже!
Мадикен залезает в гардероб, который до сего времени слышал лишь ругательные словечки Лизабет, и молится за Аббэ. И за дядюшку Нильссона, чтобы ему не пришлось вешаться. И за тётушку Нильссон, которая без конца плачет. Она упоминает и транссибирскую железную дорогу, и бриг «Минерва».
Чтобы бог хорошенько уяснил себе, что Аббэ должен жить, должен вырасти. Ему нужно успеть сделать ещё что-нибудь, кроме кренделей.
— И ради меня тоже оставь его, пожалуйста, в живых, — в заключение просит Мадикен бога.
Потом она идёт в школу. А когда возвращается домой, в раздумье останавливается на минутку у калитки Люгнета. Нет, сегодня она не отваживается зайти в Люгнет. Ведь кризис наверняка уже там.
