Тишина и темнота были уже невыносимы, и Андрей почти надеялся, что кто-то придёт его развлекать, когда дверь снова открылась, и человек в маске остановился перед ним, перекатываясь с пятки на носок. В тусклом свете, падавшем из дверного проёма, в руках его поблёскивал нож.
- А ты был прав, - сказал он.
- В чём? – спросил Андрей без особого интереса, просто чтобы продолжить разговор.
- Папику твоему всё равно.
Андрей зажмурился. Дежавю накатило с невыносимой силой, только если тогда у него был Яр, которому всё-таки оказалось не наплевать, то теперь не было никого.
- Что же со мной не так… - прошептал он, но похититель не слышал этих слов.
- Придётся по-другому с ним говорить, - бросил он и наклонился над Андреем. Андрей напрягся, приготовившись, что тот срежет путы - и можно будет броситься вперёд; но вместо этого руку пронзила боль – невыносимая, так что Андрей заорал, впервые за эти три дня, а затем вырубился окончательно.
***
Яр затянулся в последний раз и выбросил окурок в окно.
Нужно было уезжать – время уже перевалило за полночь, и Мирка наверняка устала ждать в гостиной, пока он закончит работу.
Нужно было – но проще было бы вырвать собственное сердце, чем отдать команду шофёру покинуть этот дом - и не приезжать больше никогда.
В подъезде давно стояли камеры, двое людей охраняли вход и если верить мозгам – случиться не могло ничего, но от мысли о том, что он просто будет слишком далеко, всё равно было невыносимо тяжело.
- Трогай, - сказал он наконец. Негромко, самому себе, незнакомым голосом, надеясь, что шофёр не расслышит – но шофёр давно привык угадывать его слова по губам.
Яр достал сигарету и закурил ещё раз. Машина медленно двинулась с места, а он всё смотрел через стекло на подъезд дома, куда приезжал каждый день, освобождая вечер от любых сделок. Это превращалось в манию – он понимал и сам. Но именно после того, как Андрей сказал, что не хочет видеть его больше никогда, Яр понял, что сам не может вот так просто не видеть его.
А впрочем, когда он думал о том, когда именно наступил этот момент, то всё чаще ему казалось, что это случилось раньше – тогда, в Ницце, когда он увидел улыбку на его лице и счастье в его глазах.
Андрей не мог быть счастлив без него. Это просто не укладывалось в голове – что счастье ему могла подарить непонятная девчонка с короткой стрижкой, в которой и женственности-то не было ни на грош.