Все намешано в нем сейчас — и ревность, и опасение, и просто дикое нежелание, чтобы они встречались наедине. И плевать, что это буде публичное место! — Я просто… В качестве моральной поддержки. Вот.
— Левушка… — она вдруг гладит его по голове очень неожиданным движением, каким-то… раньше ей несвойственным. — Это только разозлит его, понимаешь? Я не хочу ссоры, скандала. Будет лучше, если мы с Игорем поговорим спокойно.
«А если он тебе что-то сделает?!» — хочется орать ему. Но понимает, что для такого поведения причин нет.
Объективных. А то, что внутри все мерзко ноет от нехорошего предчувствия — это не объяснишь.
— Пообещай мне, — Лев резко развернулся и ткнулся лицом в ее грудь. А потом поднял лицо — Пообещай мне, что пошлешь его к черту. Совсем. Мы что-нибудь придумаем с «Ингер продакшн», я обещаю. Если я чем-то смогу помочь — я сделаю все, что от меня зависит. Но ты должна окончательно расстаться с… ним.
Она какое-то время молча смотрела на него сверху вниз. Потом кивнула.
— Хорошо. Обещаю. А теперь давай пить кофе.
***
Лев: Степка, как думаешь, у нас в роду мужики ревнивые?
Степан: Ты пьяный, что ли?
Лев: Три часа дня. Трезвый, конечно.
Он едва успел набрать сообщение, как раздался звонок. На экране красовались знакомые темные глаза из-под копны черных кудрей. Брат старшой, любимый.
Без шуток — любимый, без иронии. И родной не только по документам, а по крови, по духу. Что не отменяло того факта, что Степану Лев завидовал. Левка рос в тени звёздного брата. Какое-то время мечтал дорасти, дотянуться, сравняться.
Но когда у тебя брат — капитан национальной сборной, двукратный олимпийский чемпион, и ты идешь по торговому центру, а там из магазина бытовой электроники с каждого экрана на тебя смотрит твой старший любимый брат, с которым вы все детство делили и кнуты, и пряники — попробуй, придумай, чем это можно перебить, что противопоставить. Левка на всю жизнь запомнил — даже пожалуй ярче, чем когда ты видишь брата из каждого телевизора — как Стёпку встречали после первой Олимпиады.
Всю улицу несли на руках. Лева сам тогда не мог сдержать слез счастья, правда, не мог — слез счастья и гордости. За брата, за отца, за семью. Но кто он сам на фоне Стёпки? Да никто.
— Приветствую, светлейший.
— Чего у тебя случилось? — без предисловий начал Степка.
— Ничего.
— А что за вопросы?
— Так ты не ответил.
— Лелик, не делай мне нервы! — рявкнул Степан. — Что у тебя случилось, быстро выкладывай.
Левка молчал. Он уже пожалел, что написал Степке.
