И ему надо это хрупкое и драгоценное — не сломать.
— Не тебе доверились, а мне.
— Давай хоть сейчас не будем спорить, а? Скажи лучше — идеи есть?
— Мне надо подумать.
И ему тоже.
Дома он из горла пил ледяную водку из холодильника. Полбутылки примерно. И, вкупе с выпитым ранее, алкоголь оказал-таки свое действие.
Левка упал на постель, несколько минут смотрел в расчерченный тенями потолок под шелест дождя за окном. И вырубился.
***
Голова была абсолютно пустой. Словно рассказав все, что так долго держала в себе, Дина отдала это.
И ничего внутри не осталось. Ни мыслей, ни эмоций, ни-че-го. Девушка выполняла какие-то действия — села в такси, доехала до дома, открыла дверь, сделала себе чай. Но все это — абсолютно автоматически. Голова была стерильно пустой. Как колокол. Кажется, стукнешь по виску — загудит, резонируя."
"Так же автоматически Дина попила чаю — не чувствуя его вкуса, только температуру. Сходила в душ, почистила зубы — ритуал, не более, снова все на автомате. Легла пустой головой на прохладную — открыт балкон, на улице шелестит дождь — подушку.
Закрыла глаза. И неожиданно и быстро заснула.
Утром мысли появились. Что самое странное, они были связаны с Игорем. Дина пила кофе, вяло отламывала ломтики сыра и вспоминала многочисленные завуалированные наставления Разина. О том, что ей нужно быть внимательной и очень аккуратной в общении. Что она в силу возраста и наивности может оказаться легкой добычей для кого-то алчного, желающего прибрать к рукам «Ингер Продакшн».
«Не доверяй, никому не доверяй, никому ничего не рассказывай», — так внушал ей Игорь. «Это для твоего же блага», — добавлял всегда он. Дина повернула голову, сощурилась на яркое солнце. После ночного дождя выглянуло яркое солнце. После дождя всегда выходит солнце. Или это про радугу? Кто-то умный сказал. А еще — дождь не может идти вечно. Тоже откуда-то цитата. Неужели в ее жизни дождь кончился?
Дина перестала щуриться и смотрела в окно широко раскрытыми глазами, пока от яркого солнца не они стали слезиться.
И лишь потом отвернулась. Оттерла влагу с лица, отхлебнула кофе. Яркое утреннее солнце словно осветило то, о чем Дина смутно догадывалась, но боялась себе это четко формулировать. Разин думал не о ее благе. Он боялся, что станет известно о том, что он с Диной тогда сделал. Боялся огласки, уголовной ответственности, чего-то еще. Поэтому и держал ее около себя, не отпуская. Контролируя, ограничивая.
Да не удержал.
