Абсолютно ничего. Это ведь нормально. Естественно. «Что естественно, то не без оргазма» — так любил говорить Игорь.
Дина застонала. Не мысленно — вслух. Громко. От собственного бессилия.
Да, естественно. Для нормальных здоровых людей. А для нее — противоестественно. И сразу паника. И будто ведро ледяной воды вылили.
Лев теперь ей ни за что не позвонит. Кому захочется продолжать отношения с чокнутой, которая так реагирует на поцелуй. Которая шарахается, когда ее обнимают покрепче. Дина даже всхлипнула от жалости к себе.
Вспомнила, какие жесткие у него волосы. Как пахнет от кожи. Какие крепкие плечи. И…
Дина отошла от окна, прижалась теперь затылком к стене. И медленно сползла на пол.
И того, что там дальше, за этим «и…» она панически боится. Всегда не принимала, терпела. Теперь не будет. Ни от Игоря. Ни от…"
"Дина уткнулась носом в колени, снова всхлипнула. И в этот момент подал голос телефон.
Дина проморгалась, чтобы прочитать сообщение еще раз.
Лев: Ну что, пацан обещал — пацан сделал. Послезавтра сможешь к шести?
Дина смахнула влагу с глаз, снова вытерла пальцы о джинсы.
Дина: Смогу. А что и куда?
Лев: Иду ради тебя на должностное преступление. Будем смотреть коллекцию Каподимонте после закрытия музея. Обещай, что ничего не украдешь!
Дина: Только если тебя. После просмотра. Украду на чашку кофе.
Лев: Договорились.
Дина смотрела на переписку. Боже, она ему навязывается. И ничего не может с этим поделать. Но настроение больше портиться не хотело, а с губ не уходила улыбка. Они послезавтра увидятся.
Он все-таки написал!
Лев смотрел на переписку. Она согласилась. Она не сердится. Они послезавтра увидятся!
Осталось договориться с мамой.
***
— Сынок… — у Ларисы Константиновны и голос, и весь вид — растерянный. — Но это же…
— Мам… — с нажимом и одновременно умоляюще. — Я прошу тебя. Ты ведь проводила меня.
— Да, но…
— Теперь я прошу сделать это еще раз. Для меня и еще одной девушки.
— Левушка, ты вообще представляешь, каков масштаб… ценностей?
— Мы не собираемся грабить музей, — раздраженно.
— Дело не в этом. А в том, что это так просто не сделаешь.
— Ты же сделала это один раз, — уже обвинительно. — Мне это очень важно, правда. Я прошу тебя. В зачет всех не подаренных подарков на все дни рождения за неполные три десятка лет.
— Хватит играть на моем чувстве вины, Лев Аркадьевич!
Левка вздрогнул. Мать никогда не повышала на него голос. Мама всегда была ласкова, предупредительна, нежна. Мама никогда ему ни в чем не отказывала.
