— «Мэри Пикфорд»? — Кулик, похоже, решил быть ее личным официантом. Помнит, надо же.
— Кофе, воды и сигареты. У вас можно курить? — последний вопрос, судя по реакции Кулика, был совершенно идиотский.
— Вам, Дина, в моем заведении можно все."
"«Андреевна» куда-то делась. Ну и ладно. Официант — тот самый, что всегда приносил им с Лолой чай — поставил на стол чашку кофе, бутылочку «Перье» и пепельницу. На протянутом подносе лежало на выбор пять пачек сигарет, Дина взяла, почти не глядя. Она не сводила взгляда со сцены.
Сегодня, помимо ударной установки и синтезатора, еще гитарист.
А потом гаснет свет, сцена тонет в темноте, оставляя освещенной лишь одинокую стойку микрофона. Начинает рокотать ударная установка, периодически тоскливо взрывается гитара. А потом музыка внезапно смолкает и на сцене появляется она.
Лола Лайонс. Великолепная Львица Лола.
Глава 14. Ведь в любви всегда — да, так не хочется — нет.
Программу на прощальное выступление Лев подбирал, не думая. Наверное, ее подбирала Лола.
Хиты, то, что пользовалось наибольшим спросом публики. Никакого гребаного стенд-апа, по минимуму заигрываний с публикой, ни шагу со сцены — и Ян согласился. Но зато владелец клуба дожал Левку в другом. Единственный раз Львица Лола выйдет на бис. И Лев согласился. Один раз же. Гуляем на все деньги.
Все время работы Лолой он переживал, как бы не поправиться. Ограничивал себя в сладком и в выпечке, пробежки эти в нечеловеческое раннее время. А теперь — платья болтаются, и Гаврик, ехидно скалясь, запихивает дополнительный поролон в лифчик, чтобы скрыть это.
Обещанное новое платье Лоле Лев зажал. Некогда и нет желания. Все, к черту платья, этот период в его жизни кончился.
— Ты мне обещал мужское платье!
— Будет тебе мужское.
Ну а пока — черные пайетки, диадема, в которой так что-то и продолжает царапаться, перчатки, веер, боа — лежат на столике, ждут своего часа. Макияж сегодня особенно яркий, не жалея ни теней, ни туши, ни карандаша, ни помады.
— Готова, крошка? — в гримерку заглядывает Гаврила.
— Там яблоку негде упасть, битком набито.
— Крошка готова, — Лев со вздохом встает со стула и берет свой реквизит. Всовывает ноги в туфли и поворачивается спиной. — Застегни.
И, провожаемый шлепком по спине, уходит на прощание с тремя годами жизни.
***
Он не выпускал почти всю программу из рук аккордеон. Словно прятался за ним. Дорогой, немецкий, он уже увез домой, и сегодня с ним тот, его первый, подаренный Полевиным «Юпитер».
