Убирала, уничтожала все следы. Выкинула все нательное белье, которого касались его руки и…
Так, об этом даже не сметь думать. У нас по плану дезинфекция квартиры. Телефон уже санирован, все удалено.
За ночь она так и не сомкнула глаз. С утра поехала в офис, села в отцово кресло. Дина знала, что оно то самое — Игорь говорил, что ничего не менял в кабинете главы «Ингер Продакшн». Сидела долго, ждала, что снизойдёт. Хоть что-то снизойдёт.
Снизошел к ней только финансовый директор, у которого самые неотложные вопросы.
Потом еще подошел начальник правового сектора. Серьёзные люди. Наверное, это люди Игоря. Или нет? Финансовый директор, кажется, работает давно, может быть, еще со времен отца. Дина это все обязательно выяснит. А пока — вопросы с подписью, банками и прочим. Оби директора — и финансовый, и юридический — тщательно скрывают свое удивление, но оно все равно чувствуется.
Дина беседует с ними около двух часов. Задает дурацкие вопросы, при ответах на которые два серьёзных человека все же не могут скрыть своего удивления.
Да, дяденьки, я ни черта не понимаю в этом деле. Но лучше я угроблю к черту дело своего отца, чем позволю чужим людям подойти к нему. На заданный в лоб вопрос о финансовом положении компании ей ответили осторожно. Баланс пока положительный, но прибыль по сравнению с прошлым годом упала. И если не появятся новые крупные перспективные проекты, то на следующий финансовый год стоит ждать убытков. А Игорь ей говорил, что дела идут хорошо. Что все непросто, но двигается.
А тут — убытки в перспективе. Как бы Дина ни была мало осведомлена в финансовых вопросах, значение слова «убытки» было ей предельно ясно. Ладно, до конца года у нее еще есть время во всем разобраться.
Чудно все же. Раньше ее основной проблемой было сдать сессию. И вот теперь — теперь она думает над тем, что такое убытки.
После обеда Дина покидает офис. Уходя, чувствует взгляды, направленные на нее. Исподтишка, из-за угла, в спину. Ей хочется втянуть голову в плечи. Ей хочется спрятаться.
Ей хочется позвонить Игорю и поехать с ним к нотариусу. Но она заставляет себя поднимать подбородок и идти. Улыбаться резиновыми губами и здороваться с незнакомыми людьми. Хватит. Ее жизнь в раковине, без знания людей, в искусственном мирке довела ее до…
… предательства. До такой боли, что темнеет в глазах. Она на мгновение зажмуривается. А потом продолжает идти. Высоко подняв голову и здороваясь с незнакомыми людьми.
Она придет сюда завтра.
