— Простынешь, заболеешь, опять спину схватит.
Ах вот как мы заговорили… Игорь оглядел себя. Для своих пятидесяти трех он выглядел прекрасно. Ни грамма жира, спортзал, правильное питание. Морщины красят мужчину, а отсутствие волос… Это называется брутальная лысина. Еще ого-го какой мужчина, а ты мне на возраст намекаешь, Диночка. Вот же неблагодарная…
— И в самом деле, пойду, оденусь, — поставил пустую кружку на стол. — Пока омлет готовится.
К тому моменту, когда Игорь спустился со второго этажа, одетый в рубашку и брюки, омлет был готов и даже подан.
И стол сервирован. Вот чего у Дины не отнять — это вкуса, выучки и чувства стиля. Порода, мать ее. Андрей был такой же. Более красивого… даже не так, не красивого — стильного и всегда и во всем безупречно элегантного человека Игорь в своей жизни не видел. Интересно, каким бы был Андрей сейчас, в те же самые пятьдесят три, как у Игоря. Но он остался навечно молодым, красивым, тридцатипятилетним.
— Ты позавтракаешь со мной? — Игорь сел за стол. — Видишь, я, как хороший мальчик, оделся.
— Конечно, — Дина села напротив. А ведь и правда, завтрак сервирован на две персоны. — Как поездка, удачно?
— Вполне, — он принялся за омлет. Ума много не надо для его приготовления, но у Дины он выходит как-то особенно вкусно.
— Как дочь?
— Все хорошо, — с едва ощутимым нажимом. Не любил он обсуждать с Диной дела своей семьи. — Нам надо на этой неделе съездить к нотариусу. Доверенность заканчивается в августе.
— Сейчас только май, — Дина напротив так же невозмутимо принялась за еду.
— До августа уйма времени, совершенно нет необходимости торопиться.
Времени достаточно, Дина права. Но это был заброшен пробный шар, и то, как он закатился, Игорю не понравилось. Однако внешне он продолжил спокойно жевать.
— Время пролетит незаметно. Через неделю я снова уезжаю.
— Надолго? — и никакого интереса в ее голосе. Просто формальное любопытство.
— Не знаю пока, как получится. Неделя, две. Потом у тебя сессия, после нее — лето, море, отдых."
"— Разве ты отдыхаешь летом? — она рассмеялась.
Это был вполне искренний смех. Но в нем не было ни капли удовольствия. Скорее — издевка. Так-так-так…
— Все отдыхают.
— Все отдыхают, а ты работаешь, — Дина вернулась к омлету.
— Ну ты-то будешь отдыхать, девочка моя.
Она поморщилась. И «девочка моя» нам не нравится. Как далеко все зашло? И в чем причина?
— Я тоже буду работать.
— И что же ты будешь делать? — в его тоне тоже слышалась если не издевка, то ирония.
