А мужчина рванул заднюю дверцу, сунулся внутрь, открыл водительскую дверь и вновь вынырнул из автомобиля, потащив за собой Надин. Затем он начал избивать ее, с крайней жестокостью нанося ей один удар за другим. Когда она падала на землю, он вновь поднимал ее, ставил на ноги и с размаху бил кулаком в лицо. Один раз, второй, третий, четвертый… Надин больше не сопротивлялась и вообще не шевелилась. Катрин показалось, что она была без сознания.
Жена Анри всегда была тем человеком, которого Мишо ненавидела больше всего на свете.
Не было на свете почти ничего плохого, чего она от всего сердца не пожелала бы этой женщине. А теперь, когда все уже было позади и Катрин сидела в своей квартире, безучастно слушая болтовню юной парочки, она спрашивала себя, был ли у нее в ту ночь соблазн оставить все идти своим ходом. Просто уехать и ничего не предпринимать. Пусть тот мужчина убил бы Надин. Пусть она умерла бы там в эту холодную, дождливую ночь. Кого это касалось? Едва ли Мишо хотелось отвечать на этот вопрос."
"Тогда, ночью, ей потребовалось какое-то время, прежде чем она развернула машину и поехала вниз по спуску к главной дороге.
Там остановилась и еще некоторое время продолжала сидеть без движения, уставившись в ночь. Проходили драгоценные минуты, которые, как ей теперь было известно, могли стоить жизни той женщине-немке. Но Катрин до сих пор не могла сказать, что с ней тогда происходило. Был ли у нее шок от того, что Стефан поймал ее в своем саду и от тех унизительных ругательств, которыми он ее осыпал? Или ей потребовалось время, чтобы вообще осознать то, что она увидела у дома Симонов?
Или она просто не хотела помочь Надин?
В полиции ее спрашивали, сразу ли она вызвала помощь.
– Я точно не знаю, – ответила Катрин. – Вначале я словно оцепенела. Наверняка прошло несколько минут… У меня едва укладывалось в голове то, что я увидела.
Никто не удивился, все посчитали это за нормальную реакцию. Во всяком случае, пока никто не мог ничего сказать о том, в котором часу Надин была избита: ни сама она, ни шокированная и сбитая с толку немка.
А преступник вообще ничего не говорил.
Но Катрин знала, что с того момента, когда Надин сбили с ног, до приезда полиции прошло больше сорока пяти минут. Около четверти часа полицейским понадобилось на дорогу от Сен-Сира до дома Симонов. А перед этим где-то в темноте ночи потерялись еще полчаса…
В темноте ночи и в темноте воспоминаний.
Потому что Катрин действительно уже не знала, сколько времени медлила.
