Он стал холодным и резким.
– А сейчас ты выйдешь оттуда. В противном случае через десять минут я буду у тебя там, внутри.
Лаура все еще пыталась говорить с Кристофером, и самым сложным для нее было сохранить при этом спокойствие и не расплакаться. Она поняла, что у нее нет никаких шансов. Ей было известно о Хейманне лишь то, что он любит философствовать о семье и что семья для него есть высшее и неприкосновенное благо. И она сумела еще раз разговорить его, сделать так, чтобы он рассказал о своей матери, которая бросила его, и о своих детях, о том, с каким бесстыдством судья по семейным делам при решении вопроса о родительском праве на опеку ребенка проигнорировала его отцовские чувства.
Лаура заметила, что именно в этом пункте коренилось его безумие, что им с самой юности владела мучившая его мысль о том, что он был жертвой огромной, всемирной несправедливости.
Рассказал он и о Камилле Раймонд – о том, как он всегда хотел заботиться о ее маленькой дочке и как она отвергла его, растоптав все его мечты.
Лаура поняла, что они с Софи могли бы вернуть ему спокойствие души, так же как могли бы это сделать и Камилла Раймонд с ее маленькой дочкой, и что он вряд ли простит ей то, что она отказала ему в этом утешении – ведь он не простил этого Камилле. Ей вдруг пришла на ум Анна, которая упомянула о параллелях между ней и Раймонд, и только сейчас она поняла, насколько ему были важны женщины с детьми, прежде всего овдовевшие женщины, а не разведенные, потому что, следуя своему сумасшедшему «кодексу чести», он никогда не отнял бы у других отцов их детей…
– Так, значит, у Петера вовсе не было романа с Камиллой Раймонд? – спросила Лаура, подумав, насколько мало это имело значения.
– Нет. Он вообще не знал Камиллу, – ответил Кристофер.
– Я уже боялась, что он и с ней мне изменял, – продолжила Лаура.
«Говори, говори, говори! Если ты перестанешь говорить, ты мертва!»
– Я пыталась поговорить с ее уборщицей, – добавила она. – Но она мне так и не перезвонила."
"– Я знаю, – снисходительно ответил Хейманн.
– Она лежит со сломанной шеей у меня в подвале. Я убрал записку, которая лежала у твоего телефона, когда был у тебя. Она слишком глубоко сунула свой нос в дела, которые ее не касаются.
Зубы Лауры застучали друг о друга. Никто не смог выжить после встречи с этим сумасшедшим – как же она могла подумать, что ей это удастся?
– А теперь давай, открывай дверь! – велел Кристофер.
И в этот момент оба они услышали, что кто-то приближается к дому.
