Дома в этих местах находились слишком далеко друг от друга, разделенные огромными паркообразными садами, а ветер заглушал ее слова – и вообще любые звуки. Она посмотрела вниз. В лицо ей ударил дождь. Глубоко под ней расстилался сад, черный и молчаливый. Склон, на котором располагался их участок, в этом месте особенно круто срывался вниз.
Кристофер слышал, что она открыла окно.
– Не делай этого, – проговорил он почти скучным голосом, – ты наверняка переломаешь себе кости. Тогда мне будет еще проще расправиться с тобой, а для тебя все будет еще ужаснее.
Лаура посмотрела наверх. Вопрос был в том, сможет ли она с подоконника забраться на крышу. Для Хейманна, с его раненой ногой, наверняка будет чрезвычайно сложно лезть следом за ней. Кроме этого, сверху она смогла бы помешать ему даже просто положить руки на черепицу.
«Но и сама я не заберусь наверх», – с отчаянием подумала женщина.
Крыша была мокрой и скользкой, да и подоконник тоже. А для того, чтобы забраться наверх, нужно было подтянуться на руках и поднять на крышу весь свой вес, а потом лечь на край крыши хотя бы половиной туловища.
Это было безнадежно. Лаура знала, что не сможет это проделать.
Ее единственный, малюсенький шанс заключался в том, что Надин что-то предпримет. Если она вообще что-то поняла. «Я плохо тебя слышу, – сказала она тогда и добавила: – Ты можешь говорить громче?» И еще она спросила, была ли Лаура пьяна. Если Надин пришла к такому заключению, она не предпримет вообще ничего. Да и вообще, разве после такого сомнительного звонка кто-то станет сразу вызывать полицию? Может быть, Надин пришлет сюда Анри.
Или переговорит с комиссаром Бертэном. Но можно ли застать Бертэна в это время на работе?
– Давай, открывай уже дверь! – проговорил Кристофер снаружи.
«Мне надо потянуть время, – подумала Лаура, – надо заговорить ему зубы. Может быть, кто-нибудь все-таки приедет… Да у меня и нет других вариантов».
– Это ты убил Петера? – спросила она и удивилась, что голос вообще повиновался ей.
– Да, – не стал отрицать Кристофер. – Это было необходимо. Мне надо было сделать это намного раньше.
– Почему? – Больше всего Лауру шокировала та невозмутимость, с которой он говорил. По его логике получалось, что он не совершил ничего несправедливого – просто сделал то, что необходимо было сделать.
– Он разрушил вашу семью. Он завел роман. Но по крайней мере все эти годы он еще дорожил тобой и Софи. Он всегда возвращался к вам.
