Паулина раскрыла свой зонт. Дорога домой занимала у нее десять минут. Она проходила по узким улочкам, мимо ворот для въезда и выступов каменных стен. У преступника были тысячи возможностей, чтобы спрятаться и подкараулить ее. Она заметила, как по всему телу у нее пробежали мурашки, а в желудке возникло, все усиливаясь, своеобразное ощущение. Может быть, ей осталось жить всего несколько минут…
Охотнее всего Паулина сейчас громко позвала бы Стефана, попросила бы его показаться и пойти рядом с ней.
Показать ей, что он действительно здесь.
Но она не решалась на это. Потому что если он был здесь, если стоял где-то поблизости, ждал ее и мерз, то он будет вне себя от злости, если она все испортит, если разрушит его план. И во второй раз он уже не согласится ей помочь.
Женщина двинулась в путь. Ее каблуки звучно стучали по асфальту, и она слышала только этот стук – кроме, конечно, шума дождя, журчания и бульканья воды.
Это давало ее преследователю прекрасную возможность незаметно подкрасться к ней. Она даже не заметила бы его. До тех пор, пока его рука не обхватит ее горло…
Матье ускорила шаг. Стефан начал бы ругаться, но сейчас Паулина была на грани нервного срыва. Она вообще предпочла бы бежать бегом. Когда она окажется дома – если она когда-нибудь туда доберется, – то ее стошнит, она уже чувствовала это. Ее желудок крутило, как на «американских горках».
Последние метры Паулина действительно пробежала. Она с силой толкнула створки ворот и пронеслась по ведущей через сад дорожке, одновременно суетливо отыскивая ключи в своей сумке. И внезапно увидела, как распахнулась входная дверь и какая-то фигура, при встречном освещении кажущаяся просто черной тенью, выскочила из дома и, обогнув его, исчезла в саду. Матье даже не поняла, что произошло – она знала только, что до туалета уже не дотянет.
Сумка выскользнула у нее из рук и упала на мокрую дорожку.
Паулина наклонилась в сторону, и ее начало рвать в кусты олеандра. Она никак не могла остановиться, позывы следовали один за другим.
Женщина выплюнула весь свой страх, всю свою тревогу, всю безотрадность своего существования. А потом, коротко вздохнув, опустилась на колени, испытав при этом странное чувство облегчения.
– Не могу поверить! – услышала она голос Стефана.
