Тут ее взгляд упал на второй письменный стол, который стоял наискосок в дальнем углу офиса. На нем размещались компьютер, телефон, несколько папок, бумаги, ручка и маленький цветущий кактус. Но самое главное, там стояла скромная табличка в пластиковой рамке: «Моник Лафонд».
– Моник Лафонд работает вместе с вами? – удивленно спросила Симон.
– Она моя секретарша, – ответил Альфонс и глубоко вздохнул. – И до последнего времени я был вполне доволен ею. Во всяком случае, на нее всегда можно было положиться. Но сегодня уже третий день, как она не вышла на работу, не заявив, что больна, и вообще ничего не объясняя.
У нее дома никто не подходит к телефону. Все это мне непонятно.
– Третий день? Подряд?
– Да. Она была на больничном до конца прошлой недели, но в понедельник должна была уже выйти. Или по крайней мере сообщить, что еще не совсем хорошо себя чувствует. Во всяком случае, я твердо рассчитывал на это. – Маклер доверительно понизил голос: – Вы ведь наверняка читали об убийстве парижанки в ее дачном доме? Моник убиралась у этой женщины, и она же ее и нашла! Задушенной, в разрезанной одежде… На мой взгляд, это сексуальное преступление.
Да к тому же убили еще и маленькую дочку! Неудивительно, что Моник пережила шок и хотела побыть дома, хотя я, собственно, считаю, что это не совсем хорошо в подобном случае – запираться в одиночестве. Впрочем, пожалуйста – пусть каждый поступает, как хочет. Но только если уж она говорит, что в понедельник снова выйдет на работу, то она должна прийти. Или же позвонить мне! – Тут он наконец осознал, с каким удивлением Лаура отреагировала на именную табличку, и спросил с любопытством: – Так вы знаете Моник?
– Лишь в связи с этой историей.
С этим преступлением, – ответила Лаура. – Ее имя разок упоминалось в га-зетах.
Ей не хотелось говорить маклеру, что Моник интересует ее саму. Лаура обрадовалась, когда поняла, что он не признал ее, услышав ее фамилию, – ведь имя Петера Симона прошло по всем газетным сообщениям, и Альфонс мог бы догадаться, кто она.
А ей этот мужчина был неприятен – он казался чересчур назойливым и падким на сенсации.
– Вы заходили к ней домой? – спросила Лаура. – Может быть, с ней что-то случилось?
– Вопрос не по моей части, – тут же возразил маклер. – Для этого у нее, должно быть, есть родственники и друзья.
– А вам про них известно?
– Откуда мне знать? Она – моя секретарша, а не доверенное лицо. Но… – Мужчина попытался сменить тему: – Это не должно нас сейчас слишком волновать.
