Они бы вместе проснулись, прижавшись друг к другу, а затем вместе выпили бы кофе в постели, наблюдая за просыпающимся утром за окном…
Но она хотела остаться одна, и он принял во внимание, что развитие событий происходило для нее слишком быстро, что ей нужно было немного времени, чтобы сориентироваться.
Теперь, когда до цели было рукой подать, ему с трудом удавалось набраться терпения и еще немного подождать. Наконец-то он вновь сможет испытать чувство защищенности, наконец-то сможет вновь жить в сплоченной семье! Ему так долго этого недоставало, он так тосковал по этому, что теперь спрашивал себя, как вообще мог существовать все эти годы.
Это было самым ужасным временем в его жизни, но теперь оно прошло, и он приложит все усилия, чтобы забыть его.
Ему вспомнилось удивленное лицо Лауры, когда он спросил ее, когда они поженятся. Она потеряла дар речи. Извиваясь, выбралась из-под него и спустилась со стола на пол, после чего оделась и обеими руками попыталась пригладить свои растрепанные волосы. Ее движения были лихорадочными, и в нем проснулась бесконечная нежность к ней.
Лаура была смущена, и это можно было понять – ведь она не была легкомысленной женщиной и испытывала неловкость от того, что потеряла над собой контроль. Поэтому она и должна с самого начала знать, какие у него серьезные намерения, знать, что он искал не какое-то легкое увлечение и ни к чему не обязывающий секс. Ему надо сразу дать ей понять, что он испытывает к ней такие же чувства, как и она к нему, и что их любовь – на века.
А поскольку эмоционально Лаура, казалось, не в состоянии была справиться с ситуацией и не нашла никаких возражений, Кристофер в конце концов просто очень ласково провел ладонью по ее волосам.
– Тебе хочется побыть одной? – спросил он, хотя при этом, конечно же, надеялся, что она станет это отрицать, но Лаура тут же сказала: «Да!», и он ушел – пружинистой походкой, гонимый желанием кричать в холодную октябрьскую ночь о своем счастье. Счастье из-за того, что долгое время страданий заканчивается и что жизнь снова открывается перед ним.
Хейманн с удовольствием сейчас же позвонил бы ей, но он сдержал себя – в конце концов, было еще очень раннее утро, и она, возможно, еще глубоко и крепко спала.
Он прошел на кухню и включил кофеварку, после чего достал себе из холодильника йогурт и смешал его в миске с мюсли. Однако, закончив, понял, что вряд ли будет в состоянии что-то съесть, и вывалил все в мусорное ведро. Он был слишком взволнован.
