6Моник чувствовала себя так, словно исполняла роль в театральной пьесе под названием «Мое возвращение в жизнь», которая давалась ей с большим напряжением – было тяжело не замечать, насколько эта жизнь была на самом деле печальна.
Потому что, в конце концов, это было не так уж увлекательно – сидеть в субботний вечер в одиночестве в своей квартире и слушать голоса по телевизору. Шло какое-то шоу, в котором какие-то люди проделывали какие-то дурацкие вещи, выставляя себя на посмешище, чтобы в итоге один из них мог выиграть тридцать тысяч франков.
Время от времени Моник посматривала на экран, стараясь смеяться и полагать комичным то, что она видела, но в глубине души она знала, что никогда не стала бы смотреть такую дурацкую передачу, если б не была такой одинокой.
Но все же Моник не сидела без дела на диване, а хлопотливо занималась разными делами и даже красиво сервировала стол – на одного человека, поскольку в каком-то там журнале какая-то тетка, специалист по вопросам печали, рекомендовала одиноким женщинам порой просто устраивать праздники только для себя одной.
На кухне жарился морской язык в хрустящей панировке, приготовленной самой Моник, а на столе стояла большая миска с чудесным салатом.
«Хватит замороженных готовых блюд, – строго наказала себе утром Лафонд, – с этого момента будешь питаться более изысканной и полезной едой».
Она открыла бутылку вина и начала тихонько напевать себе под нос. По телевизору один из участников передачи усердно пытался нырять в маленький бассейн, чтобы достать утопленные там презервативы.
Публика вопила от удовольствия.
Время от времени Моник бросала взгляд на телефон, словно ждала, что он вот-вот зазвонит. Она, собственно, и верила, что так оно и будет. Должна ведь на ее звонок последовать какая-то реакция! Всю первую половину дня она ездила по магазинам, затем позволила себе пообедать в ресторане, а после этого, сложив покупки в машину, проделала длительную прогулку по набережной.
Было уже почти половина пятого, когда Лафонд вернулась в свою квартиру. Первым делом она прослушала автоответчик, но на нем была только одна запись: женщина из соседнего дома спрашивала, сможет ли Моник вечером присмотреть за ее ребеночком, чтобы они с мужем смогли сходить куда-нибудь. Лафонд делала это пару раз, но с каждым разом все больше ненавидела это занятие – по ее мнению, оно больше подходило для школьниц или одиноких пожилых женщин.
