По размазанной и не до конца растертой краске по краям лица и вокруг носа можно было понять, в какой спешке она это делала.
«Она что, думала, к ней любовник идет? – язвительно фыркнула про себя Надин. – Уж ради меня ей точно не нужно было стараться!»
– Это второй раз, что ты пришла сюда, – сказала Катрин. – Первый раз это было… это было…
– Это было сразу после нашей свадьбы, – подсказала Жоли, – когда Анри посчитал, что обязательно должен нас подружить.
Он тогда сладкоречиво ее убеждал. Что он просто обязан навестить Катрин и что жена обязана присутствовать при этом.
«Надин, попытайся хоть немного ее полюбить. Это бедная, обделенная женщина. Это ведь не слишком сложно!»
И она действительно по-идиотски позволила себя уговорить. Тот вечер оказался отвратительным – не только для Надин, но совершенно точно и для Катрин, которая сжала губы и помчалась в туалет, когда жена Анри разок взяла его за руку. Надин предположила, что ее там вырвало. Позже она спросила мужа, действительно ли он думает, что таким образом окажет кому-либо услугу.
«Я думал, что мы сможем таким образом найти путь к разумному общению друг с другом. Сможем нормально друг с другом обходиться», – ответил он. «Забудь это!» – велела тогда Надин…
– Да, – проговорила Катрин, – ему этого хотелось. Чтобы мы стали подругами и у нас наступили веселые вечера втроем. Своего рода семья!
– Мы все счастливы вокруг его печи для пиццы, – сказала Жоли, и из ее уст слова «печь для пиццы» прозвучали таким тоном, каким произносят «компостная яма».
"
"– Анри страстно одержим гармонией, – заметила Катрин. – Всегда был таким. Но, к сожалению, он становится уязвимым для людей, которые более агрессивны и воинственно настроены, чем он. – Она неуверенно и торопливо провела ладонью по своему лицу. Возможно, ей самой было ясно, что размазанная косметика на нем выглядела неприглядно. – Ты не хочешь… Может быть, мы присядем в гостиной?
В гостиной у нее стояла старинная красивая мебель, которая не совсем вязалась с этой мрачной атмосферой. Надин предположила, что Мишо, возможно, унаследовала ее от той тетушки, смерть которой оказалась для Анри и для нее самой такой знаменательной.
Здесь тоже горела электрическая лампа, поскольку через окна сюда попадало слишком мало света.
Хозяйка дома указала на диван, но Надин вдруг почувствовала, что ей больше хочется остаться стоять.
– Да ладно уж, Катрин, – сказала она, – я, собственно, не хочу садиться. Это не официальный визит. Я хотела задать тебе только один вопрос.
