Я бы потеряла ее дружбу… Ах, я просто была совершенно ни в чем не уверена! В конце концов, я записала номер, который назвал этот мужчина, и стерла текст.
– А зачем вам нужно было сразу его стирать?
– Потому что иначе было бы видно, что я его прослушала. Красная лампочка продолжает гореть, но не мигает. Камилла заметила бы это, когда вернулась. Стереть запись показалось мне единственной возможностью…
Моник подумала, что Жанна действительно совсем еще незрелая. Все ее поведение напоминало ребенка, который, долго не задумываясь, старается быстро скрыть следы того, что он нашкодил.
Из-за этой своей неспособности правильно поступить в создавшейся ситуации эта женщина, вероятно, упустила шанс предотвратить несчастье. Чего она, конечно, не могла предвидеть. Произошедшее выходило за рамки ее представлений о жизни.
– Я просто никак не могу успокоиться, – призналась Верзини. – Ночами не могу спать, все время думаю о том, что я сделала… А потом я подумала, что мне нужно поговорить с кем-нибудь, кто живет здесь, кто, возможно, видел ее в эти летние недели, кто может знать, встречалась ли она с этим мужчиной… Кто, вероятно, сможет избавить меня от подозрений в том, что этот скрытый звонок явился началом трагедии.
Самое ужасное, что я никого здесь не знаю. Единственная, кого Камилла несколько раз упоминала, – это соседка по имени Изабель, но ни фамилии, ни адреса я не знала. Так что не могла узнать номер телефона и позвонить. Поэтому и приехала сюда.
Это опять-таки показалось Моник довольно трогательным.
Жанна не отнеслась легкомысленно к совершенной ею ошибке."
"– Адрес дома Камиллы я знала, а дом, который она назвала ближайшим соседом, было легко установить, – добавила Верзини. – Изабель не было у себя – только ее муж. Я находилась в полном отчаянии и сказала, что мне нужно поговорить с кем-нибудь, кто близко знал Камиллу. Но Изабель вернется только завтра вечером, она у своей сестры в Марселе. Тогда он назвал мне ваше имя и адрес. – Жанна глубоко вздохнула. – И вот я здесь.
Если в жизни Камиллы имелся мужчина, пусть даже это был недолгий роман, то Моник об этом ничего не знала, – и она поразилась, как печально это повлияло на нее.
Мадам Раймонд действительно держала с ней большую дистанцию.
– Мне очень жаль, Жанна, – сказала Лафонд, – но я действительно ничего не знала о существовании этого мужчины. Камилла мне ничего не рассказывала, а сама я никогда ни с кем ее не видела.
– Подумайте, – настаивала ее гостья. – Вы ведь убирались у нее.
