От комиссара последовал логичный встречный вопрос: почему же Кристофер не позвонил ей, ведь ему тоже должно было показаться странным, что его друг так и не приехал. Это была последняя возможность рассказать правду о возлюбленной Петера, о билетах на самолет и о том, что Кристофер в курсе его любовных дел. Почему она не смогла этого сделать? Ведь было ясно, что комиссар будет говорить и с Хейманном, имя и адрес которого он точно записал себе в блокнот. Так что Кристофер расскажет ему о Надин, и нет сомнений, что все раскроется.
Тем не менее Лаура не смогла в тот момент пересилить себя и даже просто упомянуть об этом. Наверняка полицейские потом подумают, что ей было неприятно выглядеть в их глазах обманутой супругой. Однако реальная причина того, что фрау Симон скрыла часть правды, была, как она теперь думала, сложнее: все это как-то связалось с беззащитным умершим, которого она только что опознала. Говорить о его неверности и лживости казалось Лауре неправильным: ведь нельзя говорить дурно о человеке, у которого нет никакой возможности оправдаться.
Комиссар задумался на мгновенье, словно еще не решил, насколько глубоко он мог посвятить Лауру в детали расследования. Женщина догадывалась: он инстинктивно чувствовал, что она сказала не всю правду. Хотя сама Лаура не могла сказать, что именно заставило ее сделать такой вывод.
– Знаете, что мы нашли в нескольких метрах от… местонахождения тела? – спросил следователь. – Портфель.
– О… да, точно, – закивала Симон. – Анри упоминал об этом. Владелец «У Надин». У моего мужа был с собой портфель. Он еще немного удивился этому.
– Гм… Вы знаете, что находилось в этом портфеле?
– Нет.
– Швейцарские франки. Аккуратные пачки банкнот. В пересчете на немецкие деньги – около двухсот тысяч марок[2].
Лаура во все глаза уставилась на собеседника.
– Этого не может быть!
– Может. Портфель и деньги – это факты. Мы попросим владельца кафе, – месье Жоли – опознать портфель, но я думаю, что мы уже сейчас можем исходить из того, что он принадлежал вашему мужу.
– Но мой муж полный… он был полным банкротом! – возразила Симон. – У него наверняка не могло быть двухсот тысяч марок.
Лаура рассказала о долгах Петера, которые, насколько она могла понять, грозили им лишением средств к существованию. Комиссар внимательно слушал и время от времени делал себе какие-то пометки.
– Очень странно, – отметил он.
