Паулина двигалась по шоссе в своем маленьком «Пежо», а за ней следовал один темно-синий автомобиль – она не очень хорошо разбиралась в марках машин и только предположила, что это была японская модель. Эта машина постоянно держалась на одном и том же расстоянии от нее, она ехала медленнее, если Матье замедляла ход, и быстрее, если она прибавляла скорость. Паулина несколько раз проверила свою догадку: она то неожиданно, не включая поворотников, сворачивала на ухабистую проселочную дорогу, то внезапно разворачивалась, то останавливалась на несколько минут у обочины.
Ее преследователь повторял каждый ее внезапный маневр. И только когда Матье стала подниматься в гору к старому Ла-Кадьеру – туда, где она жила, – ее преследователь свернул в сторону автострады и помчался прочь.
Или другой случай. Паулина сидела вечером с открытым окном в зале и смотрела телевизор, как вдруг ей показалось, что она заметила тень за гардиной. Женщина осталась дома одна, так как Стефан, ее муж, был на еженедельной встрече со своими приятелями.
Она тут же пошла на террасу, но там уже никого не было, однако женщина была уверена, что слышала, как хлопнула калитка, ведущая в сад.
Третий случай произошел в ее рабочее время. С некоторых пор Паулина занималась почасовой работой в качестве горничной в отеле «Берар», и в тот день ее смена проходила в старой части гостиницы, бывшем здании монастыря. Она была совершенно одна в коридоре с тележкой, на которой стопкой были уложены свежее постельное белье и полотенца, и внезапно почувствовала сильный сквозняк, который появлялся, когда кто-то открывал тяжелые двери.
Где-то в подсознании Матье ожидала услышать шаги приближающихся постояльцев или поскрипывание лестницы, если кто-то поднимался вверх. Но все оставалось тихо, и в этой тишине неожиданно почувствовалось что-то недвижное, притаившееся. Паулина выпрямилась и огляделась вокруг. Все ее тело покрылось гусиной кожей. Эта тишина была слишком тихой. Горничная могла поклясться, что где-то в этом извилистом проходе кто-то следил за ней, хотя она не могла привести какого-нибудь существенного доказательства этого.
– Эй? – спросила она. – Есть здесь кто-нибудь?
Паулина показалась себе смешной, но в то же время она еще никогда прежде не была так напугана. И оба эти чувства – и смехотворность, и страх – были ей настолько чужды, что она потеряла самообладание.
– Эй? – крикнула Паулина еще раз.
И сразу же после этого вновь почувствовала сквозняк. Незнакомец, вероятно, снова покинул здание.
