Лизонька, конечно, и в своем рубище была хороша, но сейчас, в платье по фигуре, просто божественна. Все-таки кареглазым красное очень идет. Она будет украшением моего дома! Моим главным сокровищем…
– Привет, Лиза! – встаю с места, отодвигаю для нее стул, помогаю сесть.
Даже не замечаю, как ее приемный отец уходит, оставляя нас вдвоем. Я сейчас просто не в состоянии замечать кого-то, кроме моей дорогой девочки.
– Здравствуйте! – лепечет она и тут же исправляется: – Я хотела сказать, здравствуй…
– Ты голодна, моя милая?
– Я… мм…
Она будто бы собирается встать и принять у меня заказ.
– Э нет! Ты тут больше не работаешь, ты гостья, еду будешь подавать не ты, а тебе!
Она кивает:
– Мне можно какой-нибудь салатик…
– Салатик – несерьезно!
Подзываю официантку, заказываю для моей драгоценной хороший кусок говядины, соус, рис с овощами.
– И бутылочку вашего лучшего шампанского! – прошу у совсем еще молоденькой девчушки.
– Можно, пожалуйста, только не шампанское? – вдруг просит Лиза.
– Хорошо, – киваю. – А что бы ты хотела?
Она указывает в меню на какое-то грузинское вино.
– Можно взять это, подойдет к мясу…
Нам приносят еду, но ни я, ни она не отдаем должное вкусному ужину. Я люблю хорошо поесть, но сегодня меня съедает голод другого рода. Сладкий, томный, очень хочу быстрее его утолить, но одновременно не желаю торопить мою Лизу. Она как раз усиленно тянет время. Активно делает вид, что ест: чуть ли не по одной рисинке в рот отправляет, мне уже даже делается смешно. Однако я даю ей такую возможность, понимаю – это ей необходимо.
Эти час-полтора мне погоды не сделают, а ей помогут свыкнуться.
Не нравлюсь я ей, отчаянно не нравлюсь… Я это вижу, ведь не слепой. Но точно знаю, что уже через месяц-два это не будет иметь никакого значения. Ей станет со мной хорошо, уж я позабочусь.
– Можно мне десерт? – спрашивает она своим сахарным голоском.
«Зачем ей десерт, ведь и так сладенькая…»
– Конечно можно, моя рыбонька! Я не шутил, когда говорил – всё, что захочешь!
Она выбирает мороженое.
Нарочито медленно его ест. Не понимает, дуреха, что чем больше оттягивает момент, тем нетерпеливее я с ней буду потом.
Смотрю, как она отправляет в рот крохотные порции ванильной сладости, и в эту самую секунду понимаю – просчитался. Не могу больше терпеть! Не хочу и не могу! Видеть, как она облизывает ложку – это выше моих сил. Ловлю ее взгляд и без раздумий кладу руку ей на бедро. Лиза вздрагивает, широко распахивает ресницы, но стряхнуть мою ладонь не решается.
