Например, на месте разобранного здания медархива построю бесплатный досуговый центр для жителей нашего города, там будут большая библиотека, клубы по интересам…
— Это хорошо, — перебил журналист, — но как с соблюдением врачебной тайны? Если любой человек через ноутбук сможет просмотреть истории болезней…
— Кто вам сказал, что любой? — заспорил Шаров. — Пароль, регистрация…
Я выключила телевизор, увидела кровать со спинкой из никелированных прутьев, к которым были привинчены металлические шарики, и села на нее.
Господи, она же с панцирной сеткой!
У окна громоздился двухтумбовый письменный стол, покрытый зеленым сукном, на котором лежало толстое стекло, слева чернел телефон с наборным диском и трубкой на витом шнуре. На стене висел ковер с изображением мишек в сосновом бору, на полу лежал темно-коричневый синтетический палас, мечта советской хозяйки. Я чуть не зарыдала от умиления. Моя бабка, всю войну просидевшая в эвакуации в каком-то тихом месте, ухитрилась после победы получить звание ветерана, а с ним и все полагающиеся льготы.
И в один прекрасный день она притащила домой палас, близнец того, на котором сейчас я стояла. Это был единственный случай на моей памяти, когда отец и мать кинулись целовать старуху.
В дверь постучали.
— Войдите! — крикнула я и увидела шефа.
Иван Никифорович снял пиджак, остался в рубашке с коротким рукавом и мятых льняных брюках, а на его ногах красовались странные сооружения, похожие на вьетнамки, но на высокой деревянной платформе.
Громко стуча подошвами, Тарасов сделал пару шагов и присвистнул:
— Твой номер смахивает на нашу старую дачу, только кресла-качалки не хватает.
— Что у тебя на ногах? — удивилась я.
— Тапки, — вздохнул Иван и покачнулся.
— Удобные? — усомнилась я.
— Вовсе нет, — признался шеф. — Еле-еле по коридору протопал, раз пять мог навернуться. И грохочут нещадно.
— Зачем купил эту ерунду? — укорила я начальника. — Хочешь, дам одноразовые?
— У тебя есть? — обрадовался босс.
Я открыла сумку и вытащила шлепанцы.
— Держи. Мастер по маникюру, моя тезка, всегда дарит мне несколько упаковок, говорит: «Полетишь в командировку, скажешь Красновой спасибо, ведь далеко не во всех отелях тапки предложат».
— Передай от меня доброй женщине мерси, — простонал шеф, меняя обувь. — Маловаты чуток, но сойдут. Фу… Представляешь, меня поселили в номере «Япония» — повсюду циновки, стол еле-еле над полом возвышается, под голову на лежанке полагается три деревянных бруска.
