Больше не безобразничайте, иначе он вам капель тайком ночью в чашку с водой подольет, они без запаха и вкуса, вы ничего не почувствуете, а утром заболеете и немыми на год станете». Я с тех пор по ночам не пью, боюсь. А Таня не струсила, предложила: «Пошли к дому в овраге. Вот увидишь, спляшем на крыльце, и ничегошеньки не случится. Не верю я в сказки». Я отказалась, она одна побежала. А осенью заболела и умерла. Вот так! Ни за что на свете к логову колдунов не приближусь!
Глава 37
Светлана Алексеевна сердито посмотрела на свекровь.
— Алевтина Степановна, вы зачем внучке глупости рассказывали, пугали ее? Ничего хорошего из этого не получилось, она до сих пор ерунды боится.
— Не смей старшим замечания делать! — отрубила старуха. — Ольга без руля и ветрил, справиться с ней, иначе как страх внушив, не получалось. Ты, невестушка дорогая, диссертацию писала, в Екатеринбург шлендрала, о детях не думала. А я по три месяца с девками на даче сидела, свою работу побоку пустила. Аня с Катей послушные уродились, а Ольга бешеный огурец — то на велосипеде по шоссе укатит, то полезет в пруд купаться, где каждый сезон двое-трое тонут, то костер разожжет и в огонь баллончик с лаком для волос бросит.
Как такую от беды уберечь? Чубарека мне здорово помогал, притихала язва басурманская.
— Послушайте, может, Оли около того дома и не было никогда? — прошептала Катя. — Чего вы на нее напали?
— Свидетели Баков и девочка Люся, узнавшие ее машину, голубые туфли с камешками… — перечислила я и взглянула на Ивана.
А тот спокойно произнес:
— Мы вынуждены задержать Ольгу Шарову в связи с подозрением в убийстве Игоря Семеновича Бражкина. Федор Михайлович!
Дубов покраснел и отстегнул от пояса наручники.
— Василий Петрович, прости…
— Ничего плохого я не делала! — закричала девушка. — Папа, спаси меня!
Катя вскочила и загородила собой младшую сестру.
— Не дам!
— Офонарели, ироды? — зашумела Алевтина Степановна. — Зачем ей Игоря давить?"
"Оля заплакала, Катя обняла ее. Василий Петрович встал.
— Мы уходим.
— Нет, — отрезал Тарасов, — вашей дочери сейчас зачитают ее права. Татьяна!
Я зачастила:
— Вы имеете право хранить молчание…
— Стойте! — звенящим голосом произнесла Светлана Алексеевна. — Оставьте мою девочку в покое. Это я.
— Вы убили Игоря Семеновича? — уточнил шеф.
— Нет, я ехала на машине Оли, — призналась жена Шарова. — И туфли голубые мои, а не дочкины. Но я их всего разок надела, мозоль натерла и в шкаф убрала.
