— Не выйду! — нагло заявила я. — А мастерскую можете на и под чердаком поискать.
Сугроб что-то прошипел, развернулся и ушел, оставив меня в обществе своего порезанного костюма. И странное дело, только он ушел, мне вдруг стало как-то грустно. Заскучала даже по нему. И к двери поближе подошла, и ключи нервно теребить начала, достав их из декольте и…
Э, а чего это со мной?!
Постояла, посмотрела в пустой коридор, поняла, что мне чего-то не хватает. Точнее кого-то. Еще точнее — Эйна! Мне вдруг жутко стало не хватать Эйна! И тут этот снежный сбежал по ступеням, весь злой и раздраженный, остановился в метре от решетки и меня соответственно и прошипел:
— На чердаке нет.
Под чердаком тоже нет.
А я посмотрела на него огромными изумленными глазами и неожиданно поняла — красивый же он мужик! И эта благородная бледность лица, и эти невероятные красные глазенки, и редкие, но симпатишные волосы, и эти выпуклые скулы, и… Что происходит?! И почему это Эйн вдруг стал такой красивый?! Или не стал?
А сам снежный лорд, перестав возмущенно сопеть, приподнял бровь, вглядываясь в меня.
Затем усмехнулся, скорее пораженчески, чем победно, и устало произнес:
— Началось.
— Что началось? — исследуя взглядом его мужественную шею, выдохнула я.
Он не ответил, но улыбка стала какая-то насмешливо-коварная. Это в первый миг. А потом мой мозг сам за меня решил, что это самая обольстительно-обворожительная улыбка на свете! И мужик самый красивый во всех мирах! И я его хочу! И я от него точно никуда не уйду — он меня тоже полюбит! И…
И тут я вспомнила любовниц лорда Эйна.
И сначала ревность такая накрыла, а вот потом… Я так понимаю, девицы все как одна тихо скромно сидели в своих комнатках и голодали исключительно потому, что «лорду стройненькие нравятся»?! То есть, чтобы ему понравиться! То есть…
— Я вот не поняла, — неловко отшагнула от решетки, — это сейчас что такое началось, а?
Лорд Эйн все с той же ухмылкой раскинул руки, предлагая пасть в его объятья, и с некоторой скукой сообщил:
— Мы особо не разбирались, но женщины вашей расы сходят по нам с ума.
Час, два, три — кто как, и появляется ничем не обоснованная любовь на грани обожествления. С одной стороны, достаточно скучно, с другой — вы идеальные постельные игрушки.
Кто-то грохнулся. Вот как стоял, так и грохнулся на мягкое, но от этого ничуть не менее болезненное место.