А у самого душа заныла – Херсонес был его родиной, там осталась его родня, и если русы предадут город разграблению и огню… О нет, тогда его пути с князем-побратимом навсегда разойдутся!
Но кто станет слушать его? Выздоравливавшие и отходившие от бедствий под Доростолом русские воины были не прочь поправить дела за счет богатого Херсонеса. Тогда и в Киев будет не стыдно возвращаться. Метания патрикия их не волновали, и Калокиру оставалось надеяться, что это всего лишь пустые домыслы людей Варяжко, а планы князя еще никому не ведомы.
Но переговорить с ним все же следовало.
Однако ничего не вышло. Море вдруг заштормило, началась такая болтанка, что шедшие караваном суда разбросало по водной хляби и приближаться друг к другу стало опасно. А потом и вовсе невозможно, ибо налетел настоящий ураган. В конце лета такие ветры случаются редко, но, видимо, после долгой удушающей жары и затишья коварный Стрибог русов решил разгуляться. Сильный северный ветер налетал шквалами, и разразилась такая буря, какую не единожды ходивший на судах Калокир даже припомнить не мог.
Половину команды смыло в море, сорвало и тщательно упакованные тюки с добром болгарским. Хорошо, что сама ладья не дала течь и они смогли-таки пристать к длинному плоскому берегу Белобережья.
Варяжко хвалил своих корабелов за то, что умело вывели ладью как раз туда, где еще по выходе из Доростола наметил собрать свою флотилию Святослав. И постепенно разбросанные бурей суда стали сходиться у берегов Белобережья.
Но что это были за суда! Покидая Дунай, они все же выглядели флотилией, с добротными парусами, крепким такелажем, полные гребцов и поклажи. Теперь же… теперь они выглядели жалкими. И это не говоря о том, что почти половины судов русы так и не дождались. Зато возликовали, когда появился корабль, на изорванном парусе которого еще можно было разглядеть зигзаг-молнию – стрелу Перуна. То была ладья самого Святослава, он прибыл к берегу одним из последних. На встречавших его русов едва глянул, но все же поднял руку в приветственном жесте.
А потом сразу велел разводить костры и созвал уцелевших воевод на совет.
Калокир, которому были отданы под руку русские кмети, тоже там присутствовал. И поддержал решение князя оставаться на Белобережье, пока не приведут корабли в порядок, не передохнут и не разберутся, что к чему. Калокир понял, что Святослав надеется на подкрепление с Руси, которое должно вскоре прибыть, и это тревожило патрикия.
