Фарлаф говорил запальчиво, он был варяжского рода, да и прославился тем, что на своих судах охранял торговый путь по Днепру до самых порогов, то есть корабельное дело знал отменно. Однако… Калокир то приподнимался, то опять садился, понимая, что его слово тут последнее. Однако Свенельд заметил его волнение и попросил высказаться.
И он сказал все, что думал, – пусть потом даже предателем нарекут. У империи более трехсот судов, и вся река до самого моря перекрыта ими, так что и утлая долбленка не проскользнет незамеченной, он сам это видел, когда пробирался в Доростол.
А сколько ладей у русов? После того как у Переяславца в устье Дуная греки пожгли недостроенную флотилию Святослава, их тут едва ли сорок наберется. Поэтому прорваться они не смогут. А вот попасть под удары греческого огня – запросто. Некогда князь Игорь пострадал от этого страшного оружия ромеев, а у него флотилия была не в пример больше, чем ныне у Святослава.
Калокир сел, чувствуя, как гневно косятся на него те, кто поддержал Фарлафа.
Впрочем, возражать никто не стал. Терять надежду больно, но как же хочется выместить злость на том, кто лишает ее!
Обсуждение продолжалось. Кто-то советовал еще выждать. Провиант во время вылазки добыт, на некоторое время хватит. Но стоит учитывать, что каждый болгарин в Доростоле теперь видит в русах только врагов. И кто поручится, что не случится измены, что не измыслят христиане, как помочь ромеям войти в крепость?
Свенельд опять стал убеждать, чтобы его отправили переговорщиком в стан ромеев.
Авось что-то выторгует.
Спорили долго. Святослав отмалчивался. Переводил взгляд с одного из своих воевод на другого, хмурился, но не вмешивался. И широкобородый воевода Вышата наконец заметил это.
– Ты-то что скажешь, княже? По тебе вижу – решил уже что-то.
– Решил, – поднялся со своего места Святослав, выпрямился, оглядел их всех – и враз наступила тишина. Властной решимостью веяло от Святослава. Светлая прядь падала наискось по высокому челу, конец ее был заправлен за ухо.
По жаркой поре князь был в одной простой рубахе, из украшений только пластинчатый наборной пояс и драгоценная серьга в ухе – алый карбункул и две идеальной формы жемчужины. И все же Святослав выглядел истинным повелителем.
– Если поступим так, как ждет Цимисхий, и пойдем на переговоры, то признаем себя побежденными, даже не испробовав напоследок свои силы. И тогда погибнет слава, спутница русского оружия.
