При отце, любимом и почитаемом как болгарами, так и славянами, он держался смирно, уверял всех, что тоже принял крещение. Однако солгал. Расате избегал крестильной купели, ибо сам был кудесником! И когда состарившийся царь Борис решил удалиться от мира в монастырскую обитель, Расате тут же начал избавляться от верующих в Христа. Одновременно он вернул законную силу болгарским жрецам, на капищах снова начали приносить в жертву черных собак и лошадей. А тех, кто не подчинился и отказался снять крест, стали жестоко казнить.
С христианами расправлялись за то, что они собирались на службы, за отказ есть мясо во время поста – им забивали в глотку столько жирного мяса, что они просто задыхались. А еще их обязали не кланяться Расате и его подручным, а простираться ниц, как было принято в те времена, когда болгары почитали Тенгри и своих ханов.
– Но это же благо, Коста! – воскликнула ведьма. – Ведь говорят, что вера в Христа непобедима, а Расате удалось ее отринуть и вернуться к исконному!
– Что там, наверху? – неожиданно перебил Коста.
– Какое время? Зима или весна?
Малфрида вздрогнула. Ее несчастный друг так долго пробыл под землей, что не ведал, какое нынче время года.
– Сейчас самые короткие дни в году, Коста. У нас на Руси как раз Карачун[94] справляют.
– Значит, здесь, в Болгарии, Рождество. И как, все его празднуют?
– Ну, не все, – уклончиво ответила ведьма.
– Но ведь большинство все же празднует?
– Нам-то что с того, Коста?
– А вот что. Если эту веру признали и полюбили, колдовство и ведьмовство исчезнет.
Даже если попытаться вернуть старые обычаи, они уже не наберут прежнюю силу. Борис, отец Расате, был мудрый правитель, он с помощью веры объединил и болгар, и славян, прекратил войны и дал стране процветание. А людям только этого и надо. Им пришелся по душе Христос с его мирными заповедями. Веруя в него, а не в Тенгри или Перуна, они стали сильным народом. Ты можешь сколько угодно злиться, но это так. Малфрида, постарайся понять, что вера в духов исчезает там, где в них не хотят верить.
Можно находить прелесть в рассказах о чудесах, но если человек не верит, что леший следит за ним из чащи, что нужно ставить у порога молоко для домового или поминать Перуна, убивая врага, волшебство останется только кощуной[95] забавной. Такую кощуну хорошо послушать у очага в кругу близких, но вряд ли люди поют ее, когда идут за плугом, гладят одежду горячими камнями или заквашивают тесто для пирогов.
