Драга послушно сидела, доверчиво подставляя щеки и лоб, и вдруг взволнованно воскликнула:
– Ох, Малфрида, да у тебя глаза светятся!
Ведьма от радости чуть не расцеловала девушку. Значит, сила уже открыто проявляется! Но пока следовало это таить. А то, что у Драги стали осыпаться струпья вокруг рта и на лбу, было приписано чудесному снадобью.
Но люди, узнав, что Малфрида помогла хворой девушке, тоже стали просить о помощи.
– Нет! Нельзя! – огрызалась она. – Язычница я, в вашего Бога не верю. Ждите, когда ваш просветленный чудо сотворит.
– Вот увидишь Владимира – и уверуешь, – заявил рыжий Перван, о котором мечтала Драга.
Этот парень частенько уделял внимание русской знахарке. То руку подаст на подъеме, то поможет ношу нести. А ведьма втихомолку испытывала на нем свои чары: то велит влюбиться в себя, то нашлет страх, чтобы держался в стороне и не докучал. И выходило!
«Скоро я этих убогих покину, если сила и впредь будет так быстро прибывать», – размышляла по пути ведьма. Но пока не спешила. Ибо, став таким же изгоем, как эти нищие, деля с ними невзгоды, тяготы пути и последний кусок хлеба, она словно закрылась от своих горьких мыслей о Калокире… По крайней мере так ей казалось.
"
"Однако порой, когда вдруг нахлынут воспоминания, чародейке становилось невмоготу. А еще сны – не только темные и уютные, после которых словно на дрожжах росла сила ведьмы, но и яркие, красочные, в которых к ней приходил Калокир… Такой же красивый, кареглазый, нарядный, каким полонил ее сердце. Во сне он то улыбался, то смотрел с грустью и как будто звал ее… «Я люблю тебя, чародейка, жизнь моя пуста без тебя.
Вернись!..» – умолял он ее. И там, в сновидениях, Малфрида начинала ему верить, рвалась к нему. А проснувшись поутру, думала – уж не поторопилась ли она сбежать, так и не поговорив с Калокиром? Но затем вспоминала, с какой гордостью он поведал князю Святославу, что обручен с порфирородной царевной, и душу снова опаляли гнев и боль. О, это была жестокая рана, однако боль отступала во время тяжелых переходов, когда больше думалось о том, как она устала и голодна, и о все новых странностях ее спутников.
И хорошо: она должна забыть Калокира.
Богомилы продвигались своими путаными тропами медленно. Но знали точно: к Рождеству наверняка окажутся у пещеры, где обитает просветленный Владимир.
– Не все знают туда дорогу, а если бы и знали, не всякому дано дойти, – рассказывал Малфриде по пути Живодан. – Владимир много лет живет уединенно, и далеко не всех соглашается принять.
