А еще Калокиру необходимо… Он бросил взгляд на колокольню большой базилики, расположенной неподалеку от дворца, – ее белая громада была отчетливо видна на фоне темных туч. Там, чуть ниже площадки звонаря, по его приказу установили клетку с почтовыми голубями. При птицах всегда находился его доверенный человек, принимавший послания из Константинополя и отправлявший быстрокрылых вестников с донесениями. Однако в последнее время вестей не было. Пора бы и выяснить, что на самом деле происходит в Византии. Издали патрикий различил крохотную фигурку голубятника Иова, даже почудилось, что тот машет ему рукой.
Но позже, позже. В первую очередь – Святослав…
Однако князь, заметив, как приятель-ромей то порывается вперед, то сдерживает коня, решил, что он рвется к своей милой, о которой то и дело заводил речь в пути.
– Да скачи уже к ней, – засмеялся он. – Порадуй ладу свою. А мне и без тебя найдется кому послужить.
Калокир просиял. Даже сырой сумрачный вечер вдруг словно посветлел. Да, сначала Малфрида. Если князь дозволил… все остальное подождет!
Хмурый, всегда глядевший исподлобья Тадыба сидел на балюстраде уходившей вглубь сада галереи.
При появлении Калокира воин отставил секиру, поднялся, но кланяться не стал, а только посторонился, давая путь. Буркнул:
– Иди к ней, а то мне на службу в церковь пора!.."
"Ишь как его разобрало! Калокир, однако, заметил, что вечерня не повод оставлять госпожу без надзора, но задерживаться не стал – прошел мимо. Впереди, за голыми по зимней поре виноградными лозами, уже виднелись белые стены павильона под черепичной крышей.
Арки галереи вели прямо туда. У двери перед Калокиром склонилась в учтивом поклоне Невена. На его вопрос, как госпожа, ответила одним словом: «Ждет».
Калокир распахнул украшенную латунными накладками дверь – и оказался в полной темноте. Ставни закрыты, огня нет.
– Малфрида! Это я!
– Подожди минуту, милый. Я тут кое-что приготовила для тебя.
И короткий смешок из темноты.
Калокир остался у порога. Из-за его спины в открытую дверь проникал свет угасающего дня, и он мог разглядеть широкие половицы, неподалеку от входа – дубовое кресло на расстеленной под ним овчине.
Но тут дверь за ним захлопнулась, будто кто-то с силой толкнул ее, и воцарился полный мрак. Но это длилось лишь мгновение. Калокир заметил, как в стороне вдруг замерцал огонек, потом еще один, еще. Это вспыхивали свечи в высоких напольных шандалах, потом – в настенных канделябрах, а затем вспыхнуло и затрещало пламя в очаге.
