Не хотел, чтобы я превратилась в степфордскую дочь, хотя преуспел в этом лишь отчасти. Мне до сих пор временами кажется, что я не могу сбросить бремя родительских ожиданий.
Ром побарабанил пальцами по столу.
– Значит, ты любила моего брата с четырнадцати лет?
Я фыркнула.
– В общем, да. И, похоже, это знают все, кроме Рула.
Я очень старалась не думать о том, что случилось в субботу.
– Почему ты ему не сказала?
– Э… ну, ты знаешь своего брата, да? Рул бегает за каждой девчонкой с большими сиськами и отрицательным IQ.
Он делает, что хочет и когда хочет. Даже если Рул будет знать о моих чувствах, ничего не изменится.
Ром пожал здоровым плечом и подмигнул официантке, которая принесла счет.
– Не знаю, может быть, ему пошло бы на пользу. До сих пор он как будто замещал Реми. Может быть, Рул очнулся бы, если бы узнал, что такая хорошая, добрая и любящая девушка уже давно к нему неравнодушна. Я знаю, в глубине души он славный парень, просто свое золотое сердце он заваливает всяким дерьмом, чтоб труднее было докопаться.
Лично я собиралась избегать Рула как можно дольше. Я не жалела, что переспала с ним; по правде говоря, оправдались все ожидания и надежды, которые я питала в отношении секса. Точнее сказать, в отношении секса с Рулом. Никому другому я бы не отдала свою девственность. Жаль, что я напилась и дала волю, скорее, физическому влечению, нежели чувствам, но само по себе случившееся было потрясающе, оно заглушало укоры совести. Я понимала, что наши отношения никогда не станут прежними и придется с этим смириться – я не собиралась сохнуть по нему, ходить по пятам и звонить по сто раз на дню.
Утром подумала: все было очень здорово, и если даже я больше никогда не получу от Рула знаков внимания, этого вполне достаточно.
– Нет, ничего не изменится, будет только хуже. Мы оба знаем, что я не подхожу Рулу. Хватит и того, что меня отвергают люди, которые, предположительно, обязаны любить по гроб жизни. Мы с Рулом и дальше можем изображать нейтралитет, когда придется проводить время вместе, ну и все.
Рому необязательно было знать, что нам грозила еще бóльшая натянутость в отношениях.
– Ужин с отцом совсем не удался, да?
– Он снова женился. Ей двадцать пять, – я закатила глаза. – Весь вечер она твердила, что мне надо немедленно вступить в женский клуб, в котором она состояла на последнем курсе. А папа повторял, что нужно дать Гейбу еще один шанс. Выписал мне чек на тысячу долларов и намекнул, что даст еще столько же, если я помирюсь с Гейбом.
