Я как раз выходила из аудитории после лекции по анатомии и набирала сообщение одной из официанток, чтобы та не забыла выйти вместо меня вечером, когда вдруг с кем-то столкнулась и немедленно отпрянула – с досадой и в ужасе. Передо мной стоял Гейб, безупречный и выхоленный, как обычно. Его темные волосы выглядели так, словно он безостановочно их ерошил, и, когда он протянул руку, я попятилась так быстро, что едва не упала.
– Что тебе нужно? – я пыталась говорить гневно и негодующе, но голос подвел.
Пришлось откашляться, чтобы потянуть время и собраться с духом.
Он внимательно смотрел на меня своими синими глазами, а я ломала голову, отчего он вообще казался мне привлекательным. Сейчас на Гейба было страшно смотреть.
– Э… ты не отвечаешь на звонки, и в последнее время тебя не поймаешь.
– Потому что я не хочу ни говорить с тобой, ни встречаться. Уйди с дороги.
– Шоу, подожди.
Он вытащил что-то из кармана.
– Я помню, что завтра твой день рождения. Просто хотел сделал тебе подарок в знак извинения.
Я страшно разозлился, когда подумал, что ты и правда ушла к тому придурку, но твоя мама объяснила, что между вами ничего такого нет. На, держи.
Гейб сунул мне бархатную коробочку, и я шарахнулась, словно он протягивал живую змею.
– Ничего не возьму. Отстань, Гейб! Я серьезно.
– Шоу, неужели ты правда веришь, что между тобой и тем парнем что-то может быть? Твоя мама сказала, ты сохла по нему со школы, а он на тебя даже не смотрел. Он не твоего поля ягода – ты для него слишком хороша, и он это знает.
Дай мне еще один шанс, ведь мы так подходим друг другу.
Больше всего я хотела ему врезать. Но предпочла подождать, пока холод, охвативший меня при словах Гейба, не погасил пламя гнева.
– Нет.
Больше я ничего не сказала, только «нет». Потому что не видела необходимости изливать душу, или объяснять свои чувства, или подтверждать отлично известный мне самой факт – что, по большей части, Гейб был прав насчет Рула. Я не была для него слишком хороша, просто была чересчур «я», чтобы он мог взглянуть на меня как-то иначе, и сама смирилась с этим давным-давно.
Я отступила еще на несколько шагов, потом развернулась на пятке и пустилась рысью, чтобы отвязаться от Гейба. Он что-то крикнул вдогонку, но я не стала слушать – спасалась бегством. Гейб сделался настоящим психом, и от того, что родная мать поделилась с ним самыми интимными подробностями моей жизни, мне стало дурно.
