По-моему, я хотела этого слишком сильно, а ты слишком слабо.
Я с удивлением увидела у Рула на глазах слезы, когда замолчала. Единственный раз он плакал при мне на похоронах Реми. Он протянул руку, словно хотел коснуться моей ноги, но тут же отдернул ее.
– Шоу, а если я правда любил тебя?… – шепотом спросил он. – Ты здесь лежишь, и я готов убить Дейвенпорта голыми руками, но в душе у меня что-то переворачивается. Я скучал по тебе все это время – и обижался. И не понимал, почему…
Я печально покачала головой, и по моим щекам потекли слезы.
– Этого мало. Я всю жизнь пыталась соответствовать чужим ожиданиям. Для себя мне был нужен только ты – но, как только ты стал моим, вдруг решил полностью измениться. Я не выдвигаю другим те же требования, с которыми сама боролась много лет. В чем-то мы отлично ладим, Рул, а в чем-то совсем не подходим друг другу. Рано или поздно я поправлюсь, все будет хорошо, и мы просто вернемся к тому, с чего начали.
Он понял: под «всем» я имела в виду многое, начиная с пореза на голове и заканчивая разбитым сердцем.
Я хотела сказать, что справлюсь со своими чувствами. Других вариантов просто не было.
– Ты давно вошла в мою жизнь, Шоу. Я не понимаю, почему мы не справились…
Мне хотелось пожать плечами, но меня слушалось только одно. Тогда я вытерла слезы тыльной стороной ладони и улыбнулась.
– Есть много вещей, которые мы должны были сделать, но не сделали. Конечно, большинство людей думали, что наш роман вообще безнадежное предприятие, поэтому давай просто поблагодарим судьбу за то, что она подарила нам.
– Такое чувство, что я подвел тебя и всех остальных, и в кои-то веки меня это по-настоящему беспокоит. Даже не знаю, как разложить по полочкам то, что творится здесь, – сказал Рул и постучал себя пальцем по виску.
Я уже откровенно плакала, и на языке вертелось, что, если он позволит мне любить его таким, какой он есть, все будет в порядке. Но проблема заключалась не только в этом. Мы должны были поверить в себя, убедиться, что нам не надо становиться другими. Ничего не получалось… и я закрыла глаза.
В кои-то веки именно я отстранялась.
– Видимо, некоторых вещей просто не бывает. Я устала. Можешь на выходе прислать сюда медсестру? По-моему, лекарства перестают действовать.
– Шоу, прости.
– Мне тоже жаль, Рул, очень жаль.
Я любила его всю жизнь, и, как бы ни старалась укрепиться духом и оставить пережитое в прошлом, нелегко было позабыть свои чувства. Мы долго и грустно смотрели друг на друга, а потом он повернулся и вышел.
