Он был холодным и недосягаемым… а потом вдруг броня пошла трещинами, и стал проглядывать прежний Рул. Робот-автомат, в которого он надолго превратился, исчез, и вернулся нормальный, живой человек. И по-моему, это напрямую связано с тобой.
– Очень приятно это слышать.
– Я не льщу, а говорю правду. Лучше объясни мне, каким образом такая ванилька, девочка-недотрога без пирсинга, влюбилась в Рула. С первого взгляда я бы ни за что не сказала, что он в твоем вкусе. Тебе больше подошло бы что-нибудь такое элегантное… ну, сама понимаешь.
Я накрутила на палец прядь волос и подождала, пока Кора что-то вводила в компьютер. Работала она с пугающей энергией и скоростью, и я сомневалась, что хочу рассказывать о том, насколько Рул сексуален, человеку, который и без того прекрасно знал, что он собой представлял.
– Когда ему было шестнадцать, однажды он пришел домой с ужасной татуировкой в виде подковы и клевера на предплечье. Фил подарил Нэшу на день рождения татуировальную машинку и немного чернил, и, вместо того чтобы потренироваться на свинье или на дыне, они решили попрактиковаться друг на друге.
Они оба очень талантливы в художественном смысле. Нэш больше предпочитал уличный стиль и граффити, Рул сначала увлекался тем же самым, а потом узнал, что он по-настоящему талантлив. Так случилось, что я побывала у них дома – не знаю, видела ли ты когда-нибудь Реми, но «похожие» – слишком слабо сказала. У них были одинаковые глаза, одинаковые темные волосы, одинаковое сознание того, что они чертовски хороши собой.
Так вот, Рул пришел домой с этой кошмарной татуировкой и вдруг преобразился. Он объявил, что его тело – его собственность, и сделал татуировку, чтобы четко обозначить, кто он такой и чем отличается от Реми. Его радовала мысль о том, что изменение внешности способно повлиять на внутренние представления о самом себе. Рул всегда был красавчиком, но, когда он принялся себя лепить, то начал становиться все лучше и лучше. Без татуировок и пирсинга он просто не был бы Рулом. Кстати, а ты? Сама этим не увлекаешься?
– Даже не знаю… у меня не самые простые родители.
Если бы я вернулась домой с татуировкой или оригинальным пирсингом, они бы, наверное, до конца школы держали меня под домашним арестом. Я об этом даже никогда не думала.
– Сколько тебе лет?
– Недавно исполнилось двадцать.
– Еще живешь с родителями?
– Нет."
"– Тогда, по-моему, ты имеешь право делать со своим телом что вздумается, не боясь их реакции.
Я вздохнула и покрутилась на кресле.
