Год за годом он твердил, снова и снова, чтобы я не глупила и не вздыхала по тебе, поскольку у тебя другие приоритеты. А потом, примерно за год до смерти, Реми сменил пластинку. Когда вы вместе переехали в Денвер, он внезапно начал уговаривать меня, чтобы я тоже ехала в Денвер после школы и наконец призналась в своих чувствах. Реми вдруг начал играть роль свахи. Это было странно… А потом он погиб, и я так и не успела спросить, отчего он вдруг передумал.
– Хорошо, что я теперь знаю. И все-таки я по-прежнему считаю, что ты похожа на Каспера.
– Я не возражаю. Это очень мило. И оригинально. Я с самого начала так подумала. У других твоих девушек не было прозвищ, ты называл их «детка» или «красотка».
– Ты действительно необычная. Просто раньше я по глупости не замечал.
– Наверное, раньше я просто была не готова.
– А теперь?
– В любой момент.
Этот приглушенный разговор позволил мне по-новому взглянуть на девушку, которая так много стала для меня значить. А еще возникло множество вопросов, которые я, к сожалению, не мог задать покойному брату.
Я хотел знать, почему – если Реми знал, какие чувства питала ко мне Шоу, – он годами поддерживал в нас уверенность, что между ними роман. Нечестно, совсем не в духе Реми. Еще я хотел знать, почему он никогда не говорил о ней. Мне-то казалось, мы ничего друг от друга не скрывали; хотя в отрочестве я бы вряд ли смог что-нибудь предложить Шоу, все-таки странно, что Реми ни словом не обмолвился о том, что она чувствовала. Тогда бы я, возможно, стал обращаться с Шоу бережнее, вместо того чтобы грубо, как стадо буйволов, топтать ее душу.
Мы разговаривали рано утром. Шоу бродила по комнате, собираясь в колледж. Выбор одежды у нее был небольшой, а возвращаться к себе она не хотела, поэтому я предложил взять из шкафа одну из моих футболок и с удовольствием наблюдал, как эта красотка расхаживала по спальне полуголая и рылась в типично мужском гардеробе. В конце концов Шоу, оставив лосины и сапоги, надела сверху мою футболку, которая доставала ей почти до колен.
Внезапно мысль о том, что придется встать и отвезти ее в колледж, начала меня радовать. Шоу со смехом уклонилась от моих жадных рук, собирая волосы в хвост. Я всегда скучал по таким мелким радостям, заполняя пустоту бездумными перепихами на одну ночь. Мне нравилось играть с Шоу, нравилось, что она пользовалась моей ванной и носила мои вещи, и чем больше я об этом думал, тем сильней убеждался, что Шоу недоставало не только в моей постели, но и в других сферах жизни.
