– Мы с ней сегодня такое пережили, а ты обзываешься. Да мы с ней весь день сидели в катакомбах! Или я одна сидела, а она меня спасала. Спасла или нет? Что-то я запамятовала.
– Вы сначала определитесь, как станете врать, – Карпатов выхватил у Катерины половичок и вместе с ним направился обратно. – Возьму на долгую память! Положу его перед кроватью, буду вытирать ноги!
Размашистым шагом он прошел мимо Анюты, сунув ей в руки пустой огнетушитель, и скрылся из вида. Катерина села на лавочку и захлюпала носом.
– Ты чего, – попыталась успокоить ее Анюта, – не жалей тряпку!
– Он не тряпка, он хороший и добрый, – всхлипывала Катерина.
– Нашла хорошего, с такой-то дырой! – удивилась Анюта. – Да я бы его даже за порог не положила. Катерина, слышь, а кто такие зоофилки? А? – Та вместо ответа разрыдалась.
Естественно, Катерине было жалко несостоявшегося праздника, который обещали мангал с горящими углями и куриные окорочка в маринаде. Она бы показала свое истинное кулинарное мастерство. Катерина взглянула на опрокинутый мангал, затем ее взгляд медленно перешел с мангала к забору.
Забор действительно выглядел немного обгоревшим. Зрение у нее было неважное, и Катерине пришло в голову, что писатель пробрался к забору и вылил на него ведро черной краски. Конечно же, так и есть, пробрался, вылил ведро краски на забор, проковырял дыру в половике и опрокинул мангал.
Катерина поднялась и подошла к забору, провела по нему рукой. Нет, это не краска, это сажа. Значит, Карпатов был прав, их забор действительно горел.
От этого открытия стало еще горше, и Катерина разревелась сильнее. Она обидела хорошего человека, который спас забор, а значит, и ее в очередной раз.
– Не убивайся ты так по своим шашлыкам! – махнула рукой подруга. – Сейчас мы тебе их быстро организуем. Дрова еще есть? Окорочка целы? – Катерина мотнула головой. – Так никаких проблем поджарить их на костре!
Они разожгли костер в огороде подальше от забора, а потом, весело смеясь оттого, что все у них получается слаженно и быстро, жарили шашлык на углях.
На запах слетелись и Семен, и Степаныч, и еще несколько соседей. Только Карпатов сидел в своем тереме и не высовывался. Суетясь и обихаживая гостей, Катерина часто поглядывала в сторону мансардного окна, на котором были плотно прикрыты занавески."
"Карпатов сидел за своим столом и работал. Он писал с ожесточением, вкладывая в текст столько эмоций и чувств, что приходилось останавливать самого себя и «фильтровать базар».
