– Лезет, – согласилась Анюта, – только вчера он не только лезть, стоять без моей поддержки не мог. Ты лучше на других обрати внимание. Небось Захар лез! Нет, – она задумалась, – Захар не лез, Оксанка его крепко держала и из своих пухлых ручек никуда не выпускала. Они потом вместе ушли. Значит, это писатель совсем ополоумел. Неужели он? Но он вчера Наташку Зорянскую обнимал, с ней и через костер прыгал. Куда они потом делись, я и не углядела, хоровод водила.
– Наташку обнимал?! Подлец! – заявила Катерина. – Точно, это он был! Он ко мне в окно лез! С этой, с Наташкой, для того чтобы показать мне, какой он мачо!
– С Наташкой? – недоверчиво переспросила Анюта и принялась тереть на терке морковку.
– А зачем ему к тебе с Наташкой лезть? Срамота какая-то получается.
– Думаешь?! – Катерина сощурила глаза. – Значит, он один лез! Интересно, с какими намерениями?
– А ты его спроси, – посоветовала ей Анюта и запихнула подруге в рот остаток морковки.
– Думаешь? – та принялась жевать и прикидывать, стоит ли спрашивать писателя, лез он к ней в окно или нет.
Снова скажет, что она выдает желаемое за действительное. И будет прав. Катерине действительно хотелось бы, чтобы в окошко лез писатель.
– У нас что, на обед снова морковка?! – взревел вошедший Семен, спросонья протирая глаза кулаком. – Одна уже жует и тащится. Я мяса хочу!
– Ну, что ты, Семен, с утра пораньше начинаешь буйствовать? – осадила мужа Анюта.
– Хорошо утро, двенадцать часов дня, – Семен подошел к столу и поздоровался с Катериной.
– Семен, тебя сегодня ночью палкой не били? – осторожно поинтересовалась та.
– Попробовал бы кто, – усмехнулся он."
"Катерина оглядела его: действительно, ни синяков, ни ссадин не было видно. Какая заботливая жена Анюта, доставила собственного мужа на себе в полной сохранности. Значит, к Катерине лез не Семен. Следствие продолжается! Катерина решила поглядеть на увечья писателя. Вчера она дала ему или не ему палкой от всей души?
– Побегу, – сказала Катерина Анюте и Семену, – сейчас ко мне должен Клаус прийти кофе пить.
Она зря спешила, никто не пришел. Ни Клаус, ни Захар. А занавески на мансардном окне соседнего дома были плотно зашторены и не колыхались. Окно было закрыто. Катерина подавила зарождающееся чувство ревности, с чего бы это ей ревновать писателя к какой-то там Наташке? С чего бы это ей вообще ревновать? Она ему ничего не обещала и, что самое обидное, он ей ничего не обещал. Интересно, а ей бы хотелось? Так, слегка. Совсем немного.
