Он же тебя всякий раз спасает, когда ты попадаешь в затруднительное положение. Так он привык уже, притерпелся. Сегодня только маленечко его терпение лопнуло, и человек сорвался.
– Ни за что! – ответила Катерина и прищурила глаза. – Он назвал меня алкоголичкой!
– Ха! – усмехнулась Анюта. – Слышала бы ты, милая, как меня вчера Семен костерил! Борща-то не было, вот он и разошелся. Самое безобидное у него было выражение «пьянь подзаборная!», – Анюта выпятила вперед дрожащую губу. По всей видимости, не таким уж безобидным было это выражение.
– Так это же Семен, – вздохнула Катерина, прекрасно осознавая, что, кроме писателя, идти ей больше не к кому. А почему это, собственно, она должна переживать по этому поводу? Человек человеку друг в конце-то концов. И от этого никуда не денешься.
– Хочешь, – предложила Анюта, глядя на ее душевные муки, – я схожу вместе с тобой?
– Спасибо, Анечка, ты настоящая подруга! – торжественно сказала Катерина. – Но я сама. Я должна переступить через себя и через него и справиться с этим сама.
Катерина решила прийти к Карпатову как ни в чем не бывало. Как будто между ними не было никакой ссоры, привязанности, любви. Впрочем, любви, она теперь была в этом совершенно уверена, точно не было. С его стороны. Влюбленные не называют друг друга распутниками и алкоголичками. У них для общения друг с другом есть более приятные определения. А она, со своей стороны, удавит в зародыше это зародившееся в ней чувство. Она придет к нему просто так, по-соседски, и попросит позвонить. Всего-навсего.
И пусть ни на что большее он даже не рассчитывает! При этой мысли Катерина горько усмехнулась.
Карпатов открыл ей калитку, провел в дом и сунул ей в руки свой мобильный телефон. Все это он проделал молча, без единого слова. Катерина по возможности старалась не смотреть ему в глаза, она и так вся дрожала при мысли, что стоит ему к ней приблизиться и все ее установки пойдут прахом. Но он приближался к ней только на расстояние вытянутой руки. Зря она обвиняла его в том, что он ее домогался.
Теперь теплее и душевнее писателя мог быть разве что айсберг."
"– Вероника! – закричала Катерина, набрав номер приятельницы. – Приезжай сейчас же! У нас тут гроза надвигается, в непогоду тебе будет тяжело… Что?! У вас тоже непогода и из-за нее рейс в Москву перенесли на следующий день?! Вероника! Ты меня с ума сводишь! Почему ты не сообщила раньше? Откуда я знаю, каким образом. Но ведь могла же! Что же мне теперь делать? – Она протянула трубку молчавшему Карпатову.
