Все знает, про всех все рассказать наперед может, только не всегда говорит. Тебе про какого-то четвертого наплела, значит, так тому и быть. Жди четвертого. Илья или как его там, не знаю, но он точно будет. Или уже есть, нужно вокруг себя оглядеться. А капельки-то писателю все равно подольем! Пусть помучается безответной любовью. Врет Комариха про баловство! Я вот Семену подлила в свое время, так он меня всю жизнь любит. Конечно, довольно своеобразно, но любит. Как умеет. А кто знает, как бы он любил без настоя-то?
– Да, – согласилась Катерина, – писатель вообще в любовь не верит.
– Мы ему, неверцу, – Анюта сунула пузырек Катерине, – покажем, как нужно любить. Я домой побегу, а ты ступай, садись перед его окнами и думай, прокручивай в голове варианты.
Катерина пошла домой, крепко держа пузырек в своей руке. Конечно, интересно рассказала ей Комариха про четвертого, но что-то она напутала. Лучше, как добрые люди говорят, синица в руке. Вон она, ее синица, из магазина возвращается и ухмыляется при этом.
Катерина кивнула Карпатову и проскользнула в свою калитку. На крыльце ее дожидались два полных ведра с водой. Кто же ей помог? Счастье-то какое! Она обернулась на писательский двор. Карпатов на нее даже не посмотрел.
И его предстояло напоить каплями! Безусловно, разбавив их чаем или еще чем-то более-менее удобоваримым. Катерина вздохнула, какие тут могут быть варианты? Если только снова обратиться за помощью к Семену и вручить ему стакан с бражкой, пусть сходит к писателю и выпьет с ним на брудершафт.
Тот, правда, не пьет. Придется пригласить его на ужин и напоить кофе. Клаус кофе с ней пить любил, а Карпатов не желает с Катериной иметь ничего общего. И все-таки общее у них есть, несмотря на все его усилия. У них одна на двоих бывшая жена! И в этом случае писателю не отвертеться, Эмма обещала вернуться. Хорошо, что хоть к Катерине, а не к своему прежнему супругу, но кто ее знает. Взбредет ей в голову вернуться к Карпатову, разве что ее остановит? Катерина не кинется под этот танк.
Уж действительно лучше подлить писателю зелья на всякий такой случай, чтобы никуда не делся.
Да куда он денется? Сидит в своем тереме и строчит книгу о взаимоотношении полов, а сам в этом вопросе совершенно не разбирается. Как же заставить его выглянуть наружу? Он даже собственной бывшей жене калитку не открыл.
Катерина перебирала в уме все возможные варианты, но так ничего подходящего и не нашла.
