Шэрен провела языком по губам, размышляя: то ли это ветерок, то ли бабочка порхнула крыльями возле лица.
— Так целуются взрослые? — с недоумением проговорила она. — Похоже, у тебя опыта в этом деле столько же, сколько у меня.
Ник бесшабашно рассмеялся и, снова придвинувшись к ней, сказал:
— Как взрослые, значит?
Она кивнула и мгновенно оказалась в его объятиях. Крепких и надежных. Ник настойчиво прижался к девичьим губам и требовательно ворвался языком в податливую мягкость ее рта. Поцелуй был долгим и горячим, наполненный неведомыми ощущениями и запретными желаниями.
Когда его рука скользнула вверх по бедру, Шэрен растерялась. Прикосновения Ника обжигали, а поцелуи лишали воли. Она несмело положила руку ему на грудь и легко провела пальцем по ключичной ямочке, не скрытой воротом майки, но через секунду все закончилось. Ник откинулся на спинку сидения и поднял глаза к потемневшему небу, а Шэрен просто смотрела на него. Пыталась запомнить каждую черточку, сохранить в памяти искрящиеся весельем прозрачные голубые глаза, и пронести через время миндальный привкус первого поцелуя.
— Уже поздно, тебе пора, — повернувшись, спокойно, словно и не целовал ее, произнес Ник. Она послушно кивнула и, открыв дверь автомобиля, вышла.
— Шэрен, — позвал он. Она обернулась. — Я бы встретился с тобой еще, лет через пять. — Ник подарил ей свою фирменную, бесшабашную улыбку и резко надавил на педаль газа.
*сэр, как добраться до Музея Человека?
**Здравствуйте.
***Привет. Что нужно, девочки?
****Общественный парк в Париже.
*****Дворец французских королей в центре Парижа.
Американские будни, или какими мы стали
Десять лет спустя. Сан-Франциско.
— Шэрен, мне необходима твоя помощь, — глядя ей прямо в глаза, устало произнес Фрэнсис.
Девушка поставила на стол чашечку с остывшим американо, к которому не притронулась с начала разговора, и посмотрела в окно. Ресторан, в котором они обедали, помимо огромных королевских крабов славился еще потрясающим видом на пролив «Золотые Ворота» и холмы «Твин Пикс».
Шэрен задумчиво наблюдала, как вода постепенно меняет цвет: возле берега — прозрачно-голубая, чуть дальше — насыщенно-бирюзовая и, наконец, — темно-синяя, до самого горизонта. Как вдали зеленели полукруглые холмистые насыпи. Она вспомнила, как переводила текст древней рукописи, в которой испанские конкистадоры называли эти холмы «Грудь индейской девственницы».
