Словно здоровый цельный организм лишили чего-то важного, и кровь, до этого активно бежавшая по венам, превратилась в бледную вялотекущую водицу. В первый день Шэрен думала, что это ей просто кажется. Что она особо остро реагирует на его отъезд, потому что… Шэрен и сама не знала почему. Хотя нет, знала, но боялась произнести эти три слова даже мысленно. Боялась, что тогда они полностью обретут форму, станут пугающей реальностью и, вдобавок ко всему, поселятся прямо у нее на лбу, и тогда всем и каждому станет известно, что обычный, рядовой сотрудник влюбилась, как кошка, в главу компании.
К сожалению, безответно. А еще Шэрен, как ни старалась, не могла выбросить из головы его последнюю фразу:
«Шэрен, я возвращаюсь в пятницу, и мы…»
Вот это «Мы» никак не давало покоя. Заставляло строить догадки и сладко сжиматься сердце.
А на второй день она поняла, что так реагируют многие сотрудники издательства. И если основная масса персонала просто чаще делала перерывы: курилка была забита под завязку, и возле кофейных аппаратов собиралась внушительная очередь, оживленно болтавших людей, то начальники отделов, которые боялись за свои позиции, а точнее, за свое место на них, к примеру, такие как Кристофер Уолш, снова начали ходить с раздутыми от важности щеками и постоянно оспаривали решения экспертной группы из «Беркшир Интернешнл».
Шэрен и сама несколько раз становилась буфером между Майклом и Кристофером. Уолш пытался проявить инициативу, чтобы по возвращении Николас Хейворт понял, что тот достоин не только занимаемой должности, но и повышения.
Но в силу возраста и укоренившихся в мозгу тактик ведения бизнеса, его решения были малоэффективными и устаревшими.
Уолш не до конца осознавал, что законы на издательском и книжном рынке изменились; не обладал необходимой гибкостью и знаниями для осуществления полноценного контроля на вверенном ему перспективном, но достаточно сложном участке. И вообще, на фоне энергичного, нацеленного на результат, даже агрессивного в отношении работы Майкла Стенли он выглядел блекло.
Но спесь Уолша границ не имела, и Шэрен иногда боялась, что придется их разнимать, когда очередное обсуждение нововведений руководителя из «Беркшир» принимало весьма опасный оборот.
Вот и сейчас Шэрен вместо того, чтобы дома, сидя на широком подоконнике, пить горячий чай и смотреть на оживленную до глубокой ночи Фелл-стрит, вынуждена писать пояснительную записку к отчету, составленному под жестким контролем мистера Уолша.
