Когда за Лилиан Хейворт закрылась дверь, Брендон открыл дипломат, достал бумаги и произнес:
— Я ведь не просто так пришел. Документы готовы, ознакомься, но не подписывай. Пусть Шэрен первая это сделает.
Предосторожность и маленькая хитрость одновременно. Брендон точно знал, что противная сторона, если она заведомо слабее, стремится получить, пусть незначительный, но все же контроль над ситуацией, и он с вселенской щедростью отдавал такую малость.
— Суд через неделю? — уточнил Ник, а когда Брендон кивнул, добавил: — Я хочу встретиться раньше.
Брендон искоса посмотрел на него и достал телефон. Он считал, что им с женой разговор был необходим. Но до этого Ник должен был дойти сам. Созреть, осознать и захотеть приватной встречи. Если на него давить, настаивать, донимать — пошлет к черту, не задумываясь."
"— Ты прав, так даже лучше будет. — Брендон поднес к уху телефон, ожидая ответа. Он действительно так считал. Лучше подстраховаться. — Надеюсь, не помешал, — с наигранной заботой произнес он.
— Ах, я всегда мешаю…
Ник не стал прислушиваться к разговору, блуждая в потемках путаных мыслей. Чего он ждал от этой встречи? Что желал узнать? Возможно, хотел понять?.. Ник горько усмехнулся. А что, собственно, он хотел понять, если всего лишь звонок адвокату Шэрен заставил тело напрячься, а сердце болезненно сжаться. Все было очевидно.
— В четверг, — отключившись, сообщил Брендон, — за день до суда, — затем посмотрел на часы. — Все, мне пора, работа зовет. Не скучай, мой друг, и предохраняйся.
Ник, комкавший до этого салфетку, резко запустил ее в довольного Брендона, но тот дипломатом, как ракеткой, отбил бумажный шарик, и, пригрозив пальцем, выскочил из кухни.
Он остался один. Скоро тоже нужно уходить — через полтора часа самолет в Даллас. Ник задумчиво покрутил в руке телефон. После спешного отъезда из Сан-Франциско ни о чем, кроме предательства жены, он думать не мог, но, когда злость поутихла, а в голове немного прояснилось, велел Мартину Кингсли по-тихому, не привлекая внимания, проверить каждого сотрудника в «Уайли Беркшир».
Он хотел быть уверен, что в его компании больше нет шпионов. Но время шло, а Кингсли молчал, и желание поторопить его, узнать, что выяснил, росло. Ник знал: когда Мартину будет, что рассказать, он объявится, но легче от этого не становилось.
Поднявшись, он подошел к корзине с мусором. Она была пуста, только смятое фото. Фото, на котором Шэрен улыбалась ему нежно и искренне.
