– Даш? – Негромкий голос врывается в мысли, напоминая, что я стою посреди комнаты, а муж поглаживает мой животик. – О чём задумалась?
– Я так тебя люблю, – висну на его шее и тихонько скулю.
Настроение неподвластно даже мне самой, и такие моменты Илья стойко переносит, поглаживая меня по волосам и нашёптывая нежности. Его терпению можно позавидовать, когда дело касается меня."
"– Когда это закончится? – всхлипываю, вытирая слёзы. – Понимаю, что со стороны выгляжу неадекватно и странно, но это накатывает, словно волны, и быстро отступает.
– Закончится, когда дочка родится. Осталось два месяца: ты придёшь в норму, твои родители сойдут с ума от счастья, а мои получат второго внука. Точнее, внучку, которую, как считает моя мать, можно будет тискать и целовать без сопротивления. Она, кстати, уже решила, что девочка пойдёт в балетную школу.
– Серьёзно? А когда принималось решение и почему я в этом не участвовала? – постукиваю пальчиками по животу и чувствую, что дочь с данным условием не согласна.
– Недавно.
– Илья почёсывает нос, что даёт понять: меня вообще не собирались посвящать в этот вопрос. – Мама уверена, что у неё будут красивые, ровные ноги, которые позволят стать балериной. Как у меня. – Муж крутится, заставляя рассматривать то, что последние два года я и так вижу каждый день.
– Сомнительное утверждение…
– В смысле? Я два года ходил в балетный класс.
– Чего?! – не могу скрыть удивления, потому что слышу впервые.
– Да. Мама отдала в пять лет. И кстати, – тычет в меня пальцем Илья, – добился бы значительных успехов, если бы в какой-то момент не решил, что балет – занятие не для мальчиков, и принципиально отказался посещать класс.
– Илья Андреевич, – прищуриваюсь, внимательно осматривая мужа, – есть ещё скрытая информация, которую мне положено знать?
Вересов медленно приближается, а затем присаживается передо мной так, что его лицо оказывается вровень с моим животом.
– Только одна. Я решил, как мы назовём дочь.
– Удиви меня.
– Инесса!
– Что?! – подскакиваю, но теряю ориентацию в пространстве и плюхаюсь обратно на диван.
Я ещё долго припоминала Вересову историю с поклонницей и сейчас готова наброситься с кулаками, лишь бы переубедить.
– Дашенька, успокойся, – понимает, что спровоцировал бурю и обнимает, чтобы моё дыхание восстановилось. – Дерьмовая шутка, я понял.
– Я только забыла об этой Инессе, – кривляюсь, произнося имя той, что не раз становилась причиной ссор.
– Облажался. Женя.
– Что?
– Вересова Евгения Ильинична.
