Мерзавцам, которые напали на меня, показалось странным, что им заплатили до того, как они выполнили свою работу.
— А что Томас собирался делать, если бы шериф начал задавать ему вопросы по поводу твоей смерти?
— Подозреваю, он надеялся, что никому до этого не будет дела. Я стал бы еще одним жителем фронтира, убитым возле портовой таверны.
— А тот факт, что ты мой муж, особого значения не имеет?
— Те, кто что-то заподозрит, не осмелятся громко заявить об этом. Грендалл достаточно ясно дал это понять. Томас до сих пор довольно крепко держит в руках этот городишко.
— Но ведь сейчас, как я понимаю, он испытывает определенные финансовые затруднения.
— Может быть, потому, что слишком много раздал в долг, он же хочет, чтобы как можно больше людей от него зависели. Мистер Грендалл говорил, что многие горожане разорились бы, если бы Томас предъявил их векселя к оплате. Я еще раз хочу тебя спросить: ты мне веришь?
— Да, верю. Когда Томас пришел к нам в день нашей свадьбы, он ясно дал понять, на какую низость способен.
Он полагал, что поступает очень щедро, предлагая быть его содержанкой, вместо того чтобы быть твоей женой. — Кловер покачала головой. — Непонятно, как я могла быть настолько слепой и не видеть его истинной натуры?..
Баллард с сочувствием потянулся к ней, но сильная боль сдавила его ребра, и он, чертыхнувшись, снова откинулся на подушки. Кловер погладила его по щеке и осторожно пересела поближе. Он слабо улыбнулся.
— Я только хотел выразить тебе свое сочувствие, — сказал он.
— Сейчас не я нуждаюсь в сочувствии. И ты в таком состоянии собираешься поколотить Томаса?
— Не беспокойся, за ночь я настолько приду в себя, что вполне смогу задать Диллингсуорту хорошую трепку.
По тому, как упрямо Баллард сжал челюсти, Кловер поняла, что переубедить его не удастся. Он сразится с Томасом, даже если его придется нести к месту схватки на носилках. Кловер вздохнула и легла рядом с Баллардом, подумав: «Мужчины — очень странные создания».
— Я боялся, что ты мне не поверишь, — пробормотал Баллард.
Он обнял Кловер и вздохнул, когда она, свернувшись калачиком, прижалась к нему.
— Тебе пришлось постараться и даже пострадать, чтобы меня убедить, — признала она. — Я рада буду покинуть этот город. Все переменилось — и наша жизнь, и мое представление об этом городе, и мнение о людях, которые здесь живут. А что касается Томаса, то совершенно ясно — лучше держаться от него как можно дальше.
— Надеюсь, очень скоро все это останется в прошлом.
