Они с Мегги договорились, что устроят за ужином какую-нибудь шалость, чтобы вывести Брукхейвена из себя. Но то, что выкинула Мегги, было намного эффективнее всего того, что они обсуждали. Тем более что фантазия их не шла дальше перевернутой на брюки Брукхейвена тарелки с едой. Браво, мысленно поздравила Дейдре свою падчерицу. Такой артистизм и самоотдача в столь юном возрасте. Да эта девочка настоящая актриса!
Затем Дейдре схватила салфетку и сделала вид, что пытается сдержать рвоту.
– О, как вы могли? – воскликнула она, с упреком глядя на Брукхейвена.
Тот лишь растерянно хмурился."
"Наконец маркиз решил, что с него хватит.
– Довольно! – воскликнул он.
Несмотря на боевой настрой, Дейдре обнаружила, что разыгрывать комедию дальше у нее пропало желание. Голос у маркиза был властный. Никогда прежде она не слышала, чтобы он повышал голос, и посему решила, что победа, какая-никакая, все же осталась за ней и Мегги.
Мегги напоследок взвыла и закончила тихим всхлипыванием. Дейдре сочувственно посмотрела на нее.
Девочка так вжилась в свою роль, что слезы у нее лились настоящие и всхлипы звучали вполне натурально.
Брукхейвен оперся ладонями о стол и медленно поднялся.
– Поскольку ни одна из вас, похоже, не готова отдать должное прекрасно приготовленной баранине, вы обе отправитесь спать без ужина, – прорычал он.
Дейдре могла бы возмутиться, напомнить, что она уже далеко не ребенок, чтобы ее таким образом наказывали, но решила промолчать. В конце концов, без ужина ее оставили вполне заслуженно.
И, если честно, она от души повеселилась. Дейдре встала из-за стола, нисколько не растеряв самообладания.
– Мы уходим, леди Маргарет.
Мегги, шмыгнув носом, покорно поднялась и уже у двери обернулась:
– Я хочу спать со своим котенком.
Никто не мог бы упрекнуть девочку в отсутствии выдержки.
Брукхейвен опустился на стул и уронил голову на руки.
– Вопрос с котенком решим завтра утром, леди Маргарет. А до той поры кухарка позаботится о нем.
Дейдре и Маргарет поступили мудро – отступили, сохранив силы для грядущих сражений.
И, несмотря на отступление, они чувствовали себя победителями.
– Вы когда-нибудь пробовали леденцы?
Дейдре и Мегги ретировались в спальню Дейдре. Здесь было тепло и уютно, угольки весело потрескивали в камине, но голод, надо сказать, уже давал о себе знать, и меньше всего Дейдре хотелось говорить о еде.
– Конечно, пробовала.
Должно быть, тон был не слишком приветлив, потому что Мегги замолчала, уставившись на угли.
