– Кому мне об этом рассказывать? – Единственный человек, с которым ему действительно хотелось поговорить, – это Дейдре, но передавать ей слова Софи бессмысленно и недостойно."
"– Не могу сказать вам, что мне очень вас жаль, – продолжила между тем Софи в чуть насмешливом тоне. – Вы слишком умны, чтобы не отдавать отчет в своих поступках, и вы, конечно, понимаете, что никому, кроме вас, не распутать тот узел, что вы сами и завязали. Могу лишь добавить, что я в вас верю.
– Но как мне исправить свои ошибки? С какого конца заходить?
– Как, не знаю.
Зато знаю, когда. – Софи одарила его быстрой улыбкой. – Температура, наконец, спала. Примерно час назад.
Слава богу!
Колдер вздохнул с облегчением и, перепрыгивая через ступени, помчался к жене.
Глава 52
Дейдре сидела в кровати, и лицо ее, хоть и осунулось, не горело лихорадочным румянцем и не было землисто-серым от потери крови. Изможденная, со спутанными волосами, она была для него самой красивой женщиной на свете.
Колдер приближался к кровати медленно и осторожно, словно боялся спугнуть.
– Добрый вечер, миледи! – Черт, как-то слишком сухо и официально. – Вы очень мило выглядите.
Дейдре бросила на него скептический взгляд.
– Не насмехайтесь надо мной. Я выгляжу ужасно. – Дейдре попыталась подвинуться, но движение причинило ей боль, и она закусила губу. Он бросился ей помочь, но Дейдре предупредительно подняла руку. – Нет! Не прикасайтесь ко мне.
Понурив плечи, Колдер попятился.
– Хотите, чтобы я позвал Софи?
Дейдре закрыла глаза и покачала головой.
– Нет, я только что от нее избавилась. – Кивнув на кресло у кровати, она сказала: – Прошу вас, садитесь. Не маячьте передо мной.
Усевшись, Колдер собрался высказать то, с чем пришел. Но с каких слов начать вымаливать ее прощение? Я люблю тебя. Ты мне нужна. Люби меня. Люби всегда. Как мог он сказать ей такое, когда не заслуживал и ее мизинца? Проклятие, как неприятно не чувствовать уверенности в себе! И почему всегда, когда ему надо сказать что-то важное, нужные слова ускользают?
А потом было уже слишком поздно.
Дейдре заговорила первой.
– Колдер, я думаю, для нас обоих очевидно, что наш брак не принесет никому из нас ничего хорошего.
Боль. Невыносимая боль. Ему не суждено быть прощенным. Как странно, что боль его не прорвалась криком. Наверное, он онемел.
– Я решила, что поеду в деревню, – продолжила она каким-то тусклым, безжизненным голосом. – Я буду жить в имении. Фиби будет там с Рейфом, но я уверена, что в большом доме хватит места на троих.
