Дейдре прогнала его, потому что боялась за него, боялась, что Брукхейвен его убьет. Она оберегала его от Брукхейвена!
Баскин запрокинул голову и засмеялся в голос. Наконец-то он испытал облегчение. И сразу вспомнил о своей миссии. Дейдре избрала его своим рыцарем. Он должен навсегда освободить ее от Брукхейвена!
И ночь отступила, и тьма рассеялась. И снова захотелось жить.
В тот вечер за ужином Колдер сидел напротив угрюмо молчавшей дочери и старался внушить себе, что он не имеет никакого отношения к тому, что Маргарет снова выглядит как замарашка и безостановочно бьет ногой по стулу, на котором сидит.
Колдер молчал, потому что не знал, что должен сказать ребенку после того, как отправил в бега очередную претендентку на роль любящей матери.
Маргарет к еде не прикасалась, она лишь возила вилкой по тарелке, но со временем ей надоело и это, и она, со звоном уронив на тарелку вилку, откинулась на спинку стула и, мрачно уставившись на отца, сказала:
– Ты облажался, да?
Колдер положил свою вилку на стол: есть он все равно не мог, аппетита не было.
– Не знаю. Возможно.
Мегги скрестила на груди руки.
– Я, видишь ли, слышала тебя. Я знаю, что она из-за тебя плакала.
– М-м-м. – Надо укрепить стены в этом доме. Звукоизоляция никуда не годится. С другой стороны, зачем?
– Ты заставил ее сбежать. Так же как маму. Может, я тоже от тебя убегу. Дейдре даже до свидания тебе не сказала. Она тебя ненавидит.
Колдер снова что-то неразборчиво промычал.
Мегги гордо вскинула голову.
– Со мной Дейдре не забыла попрощаться. Она сказала, что я могу навещать ее и Софи, по крайней мере, когда ведьмы нет дома. – Мегги прищурилась. – И я тоже видела синяки.
Господи, Дейдре что, догола разделась и разгуливала в таком виде по всему дому? Он точно не знал, где именно оставил синяки, но точно не на видном месте.
Между тем Мегги продолжала.
– У нее такие предплечья, словно ты бил ее палкой!"
"Руки? Он ведь не хватал Дейдре за предплечья, верно? Нет, он брал ее за руку, он накрывал ладонями ее полные груди, и он – это Колдер помнил отчетливо – сжимал ее ягодицы, но никаких воспоминаний о том, чтобы он хватал ее за предплечья, у него не осталось!
Мегги смотрела на него как-то странно, подозрительно.
– Ты бил ее палкой, папа?
Колдер отодвинул стул.
– Я вернусь через минуту, леди Маргарет.
– Фортескью, где именно у ее светлости были синяки?
Фортескью смотрел куда-то поверх плеча Колдера.
