Тогда он сам пригнул ее голову так, что губы ее оказались рядом с набухшей головкой.
Тогда Дейдре медленно подалась вперед и нежно поцеловала ее. Колдер что-то отрывисто бормотал, говорил, что она все делает правильно, и Дейдре, идя у него на поводу, осторожно и боязливо приоткрыла рот и прикоснулась к нему. Ее жаркий и влажный язык словно огнем обжег его плоть. Колдер непроизвольно дернулся и вдруг оказался зажат между ее губами.
Колдер застонал от удовольствия, и Дейдре решилась приоткрыть рот пошире и глубже вобрать в него набухшую плоть.
Не чувствуя уверенности, но не без любопытства, Дейдре провела языком по ребристой кромке вокруг головки, пробуя на вкус такие разные по текстуре части одного целого. Дейдре наслаждалась если не процессом, то сознанием той власти, что имеет над ним, и, желая узнать, насколько далеко простирается ее власть, втянула его еще глубже, сколько смогло поместиться во рту.
Повинуясь интуиции, она обхватила рукой ту его часть, что не поместилась во рту, кончиками пальцев.
Затем она решила выпустить его изо рта, не совсем, лишь чуть-чуть, запрокинув голову, она была вознаграждена хриплым стоном. Рука его, что была в ее волосах, сжалась в кулак. Дейдре замерла, но, убедившись, что он не пытается вырваться, повторила движение: втянула его в себя насколько возможно глубоко, затем освободила, но не всего и не сразу и лаская языком."
"К этому времени он уже дышал часто и хрипло, беспомощный раб наслаждения, что она ему дарила. Должно быть, то, что она делала, считалось запретным, крайне неприличным, поскольку Дейдре никогда ни о чем подобном не слышала.
Впрочем, если уж что-то делать, то надо делать это хорошо, будь то плохое или хорошее. Разве нет?
Дейдре полагалась на его реакцию. Если какая-то из ее манипуляций рождала в нем хриплый стон, значит, она двигается в нужном направлении. Она пыталась запомнить, что именно приводит к желаемому результату, а что нет. Когда-нибудь эти знания ей могут очень пригодиться.
Наконец, он отстранился.
– Господи! – воскликнул Колдер и, приподняв, прижал Дейдре к себе и стал целовать, имитируя языком те движения, что были ей уже неплохо знакомы.
У Дейдре болели челюсти, и она порядком растеряла пыл во время предыдущего эксперимента, но его страсть требовала утоления, и если вначале она просто пыталась ему не мешать, то через какое-то время почувствовала, что желание отчасти вернулось. И, когда он накрыл ее своим телом, она думала, что готова его принять.
