Чувствовал, что не просто так Марго туда явилась! Ольга, конечно, не оранжерейная фиалка, и за себя постоять всегда умела, но сейчас она передвигается на костылях, наотрез отказавшись от инвалидного кресла, сказав:
– Я же не инвалид! Мне надо двигаться, а не возить свою пятую точку!
Маленький стойкий оловянный солдатик. И всегда такой была.
А вот та самая Марго не на костылях, да и весовая категория у нее другая. Совсем другая.
– Да загорайся ты уже, черт тебя дери! – ругнулся Арсений на красный сигнал светофора на перекрестке.
А потом Арсений понял причину своей паники, вот так сразу и вдруг – он до чертиков боится реакции Ольги, на то, когда эта самая Марго начнет ей расписывать чем и, главное, как она занималась сексом с Арсением.
Не важно, что Ольга и сама знала его пристрастия, видела весь этот антураж из плеток, кляпов и фаллоимитаторов после его загулов. Антураж то она, конечно, видела, но ведь не участвовала и не была свидетелем всего того, чем они там занимались со всеми этими женщинами.
Да, Ольга не наивная барышня и не важно, что он сам ей уже объяснил, почему он предпочитал именно такой секс с женщинами, которых Ольга видела великое множество рядом с ним. Марго очень неглупая, а главное, целеустремленная женщина. Про таких, как она, говорят, что они готовы по головам идти к своей цели. И Марго точно идет именно к своей цели! Знать бы еще, что у нее за цель…
А во всех закидонах с наручниками и обязательными пристегиваниями к спинке кровати всегда был другой смысл.
Для Арсения уж точно! Его не особо возбуждали все эти плетки и кляпы, скорей уж, они были нужны больше как антураж. Конечно, он мог и отхлестать женщину, если видел, что ее это заводит. Для него самого важно было другое. Ему было важно, точнее, это было обязательным условием: женщина не должна была иметь возможности касаться его во время секса своими руками.
Как объяснил ему психолог – это вот такую он, Сеня, сам себе выставил, придумал и воплощал в жизнь защиту.
Так ему казалось, нет, он был уверен в этом – так он остается не запятнан для своей девочки."
"Сдвиг? Заскок? Фобия? Да, наверное. Но только Ольга могла касаться той самой татуировки со своим именем на его груди. Только она, правда, только в его мыслях, могла его гладить и ласкать, как ей самой этого захочется. Об этом он Ольге не сказал.
