– Ага, и ""сочувствующих""! – Ольга изобразила в воздухе кавычки, – ты, все-таки, возвращайся, ладно? Это ведь твой дом!
– Оль, как ты себе это представляешь? А Пашке мы что скажем? Он же большой, он же все видит. Ты же понимаешь, что в одну постель мы с тобой теперь не можем…, – он, не закончив фразу, выдохнул, оставив висеть недосказанность в воздухе."
"– Скажем, что ты не можешь спать со мной в спальне, потому что я в гипсе и у меня болит нога. Мне так еще почти два месяца скакать! Потом, дальше, будет видно! Будете с ним на диване в гостиной спать.
Или могу я на диване, а вы с ним в спальне. Так даже удобней будет – мне из гостиной до кухни ближе скакать.
– Оля…
– Ну, что ""Оля"", что ""Оля""? Хватит уже на работе бомжевать! У тебя свой дом есть! – отрезала Ольга, – Павлик каждый день спрашивает о тебе, так что сегодня, чтоб домой приехал, Кузьмин!
– Хорошо, – согласился Илья.
– По дороге домой позвони, я скажу, может, что-то надо будет купить из продуктов, хорошо?
Илья смотрел сейчас на Ольгу, и понимал, почему она раскомандовалась.
Она точно так же боялась этой их встречи.
– Оль, прости меня, а? За эти вот дни пьянки, за то, что бросил тебя тут одну, взвалив все на тебя. Я испугался Оль, правда! Никогда и ничего не боялся. Живя в детском доме, нельзя было пугаться, а сейчас вдруг испугался.
– Я понимаю, Илюш! Правда, понимаю! Мне самой было страшно.
– Как будем дальше жить, Оль?
– Хорошо будем жить, Илюш! Правда, хорошо! Знаешь, отец все эти дни ходит счастливый. Я таким счастливым и не видела его никогда.
– Что?
– Да. У них там с мамой тоже непросто все. Она сначала обиделась, рубанула с плеча, мол, разводимся и все такое, а потом остыла. Чего теперь то, уж разводиться? Опять же, никто ничего ведь не знал!
– Ну, да, – Илья усмехнулся.
– А отец ведь всегда Павлика любил, он сразу ведь его принял, помнишь? А теперь и вообще только и твердит, что о Павлике. Внук! Я даже ревновать отца к тебе начала, веришь?
– Олька! Глупая! Меня и ревновать? – Илья улыбнулся.
– Видел бы ты сейчас отца, Илюш, ты бы понял, о чем я! – Ольга улыбнулась, – он ведь думал, что его Верочка, так маму твою звали, руки на себя наложила! Знаешь, мне кажется, что он любил ее, гораздо сильнее, чем мою маму.
– Что?
– Да, – Ольга кивнула. – Он очень хочет с тобой поговорить об этом, рассказать тебе все. Когда ты будешь готов, Илюш, не сейчас!
– Хорошо. Я тебя понял, Оль! – Илья кивнул, – скажи, как тут Пашка? Макс сказал, что твой одноклассник…
– Арсений.
