Он сидит, откинувшись на мягкую спинку, прижимает замороженную курицу, обмотанную полотенцем, к лицу и молчит. Мои руки дрожат, когда я подношу ватный тампон с обеззараживающим средством к его телу. Он вздрагивает от моего прикосновения и снова расслабляется.
— Так может, все-таки расскажешь что произошло? — хрипло спрашиваю я, обрабатывая его раны.
— Решил поговорить по-мужски с Мамаевым, чтобы не лез в наши дела, но этот слизняк любит прикрываться другими. К твоему несчастью, их было только двое и я смог дать им отпор, так что не видать тебе завод, Левандовская, — язвит он, вызывая во мне волну негодования.
— Мне казалось, мы уже решили этот вопрос и пришли к тому, что мне и даром не нужны твои активы. Я исполняю свои служебные обязанности, за что получаю неплохие деньги. Мне чужого не надо, — говорю сквозь зубы, заводясь с полуоборота и с силой прижимаю вату к царапине на его плече. Кирилл шипит от боли, а мне в кайф. Была бы я более бесчувственной, залила бы его с ног до головы йодом и пусть бы визжал от боли.
— Перестань, ты прекрасно знаешь, что я пошутил.
— Сейчас — возможно, но вот раньше….
— А что ты хотела, Люба? — отрывая курицу от своего лица, спрашивает он. — Внезапная кончина деда, завещание это, ты — все это смахивало на отлично провернутую аферу, и конечно же я внес тебя в круг подозреваемых.
— Спасибо за честность.
— Спасибо за помощь, — он резко вырывает из моих пальцев ватный тампон и отбрасывает куда-то в сторону. — Я бы не пошел к тебе, но я потерял где-то ключи от машины и квартиры.
Кошелек остался в тачке, в кармане был всего стольник, на улице ночь и я не совсем в нормальном виде. За город меня никто не хотел везти, это и понятно, поэтому я здесь.
— Как удобно, не находишь? — не знаю что меня злит больше: то, что он обвинил меня во всех грехах смертных, или то, что приехал только потому, что некуда было деваться. Я как запасной аэродром, не повезло с Лизой — примчался ко мне, налажал где-то в городе, переночевал у меня.
— Тебя что-то не устраивает? Так могу сейчас же уйти! — он резко вскакивает с дивана, надвигаясь на меня.
— Достала ты меня, ясно? В печенках уже сидишь! Тебя в последнее время стало слишком много в моей жизни!
— Знаешь что? Это ты у меня уже вот где сидишь! — провожу ребром ладони по горлу, чувствуя как закипаю. Вот сейчас я прямо благодарна тем людям, которые так отделали этого идиота. Ненавижу! Как же я его ненавижу! Меня всю трясет от злости, мы смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим.
