— Обожаю твое дурацкое остроумие, — Левандовская накалывает на вилку кусочек мяса, а я наблюдаю за ее реакцией. — М-м-м-м, Царев, такие таланты пропадают.
— У меня вообще много талантов, Левандовская, только ты не даешь мне раскрыться.
— Не преувеличивай. И, кстати, невздумай пить алкоголь, ты на обезбаливающем.
— Мне приятна твоя забота.
— Не прельщайся, просто не хочется найти в своей увартире твой труп, а потом долго объяснять полиции что я здесь ни при чем. А если серьезно, то очень вкусно, — Люба быстро переводит тему и остаток ужина мы болтаем о всякой ерунде, обходя и Максима, и то что мне пора бы выметаться из ее квартиры.
Левандовская налегла на вино и уже через несколько часов блеск в ее глазах выдает, что она пьяна.
— Пожалуй, с меня хватит, — вздыхает девушка и собирает со стола грязную посуду. — Иди отдыхай, Царев, я сама здесь закончу.
Какое-то время я не сдвигаюсь с места. Смотрю как Левандовская орудует губкой, аккуратно расставляет тарелки по своим местам и теряюсь в этом странном домашнем уюте.
Я вдруг понимаю, что возможно быть женатым не так уж и плохо. Вот как сейчас, когда есть с кем поужинать, поговорить, отдохнуть после работы и планировать всякие мелочи. Правда не с Левандовской. Это абсолютно исключено. Дажа несмотря на ее охренительную задницу и милое личико.
Люба пагубно влияет на меня. Черт, вот уже и о женитьбе задумался. Дед бы помер от смеху. Если бы был жив, конечно.
Я поднимаюсь со стула и на костылях убегаю от греха подальше.
Выключаю в спальне свет и зарываюсь под одеяло. Нога безумно чешется и не дает уснуть. Я пытаюсь найти максимально удобную позицию для сна, но все безрезультатно.
Внезапно открывается дверь и комнату освещает полоска света. Я замираю, притворяясь спящим, а сам прислушиваюсь к звукам ее шагов.
Она останавливается рядом с кроватью. Вздыхает. А потом под ее весом прогибается кровать и шуршит одеяло. Сердце в груди начинает биться сильней, а член всего за несколько секунд становится каменным, потому что Люба прижимается ко мне своим оголенным телом, а ее ладошка ползет вниз по моей груди и забирается под резинку боксеров.
Что, черь возьми, происходит?
Глава 16
Кирилл
Мы не произносим ни слова. Люба тянется к моим губам и я не выдерживаю, притягиваю ее к себе и врываюсь в ее рот языком. Я проклинаю свою ногу за то, что вынужден лежать на спине словно бревно, хотя нет, если бы не перелом, меня бы сейчас здесь не было.
